Драконы, заняв круговую оборону недалеко от Александра, как гигантскими жерновами перемалывала нападающих на них инсектоидов. И при этом улыбались — а иногда с их стороны доносился слегка безумный смех. Да, теперь он видел, что эти трое могли бы пробиться в Нижний мир и пройти сквозь даже такую армию, пользуясь эффектом неожиданности. И что, как это ни прискорбно, вероятности вернуться живыми у них больше, чем у магов с накопителями.
Когда солнце ушло за край и погасли сумерки, Александр, разрубив цепом очередного раньяра, отпрыгнув в сторону — чтобы рядом не оказалось своих — сжал в кармане жеоду сомнарисов и прошептал: «Смертью призываю вас».
Он не знал, сколько раз может сработать призыв, и хотел оставить ее на последний прорыв — но вдруг на тот момент стихии уже перестанут существовать и стихийные духи развеются? Значит, нужно использовать сейчас. «Придут все, кто рядом», — сказал старый сомнарис.
Сердце не успело сделать и трех ударов, как высокая степная трава вокруг него покрылась инеем, а из тьмы сгустилcя с десяток серебристо-черных змеептиц. Раздались изумленные крики, и свои, чужие отступали подальше, а сомнарисы молча смотрели на него, зависнув в воздухе, поводя хвостами, и глаза их мерцали зеленью.
— За-ч-ссем тыссс позсссвалссс нассс? — прошипел то ли один, то ли все вместе.
— Мне обещали помощь! — крикнул он, и изо рта его вырывался пар. Он соображал, как отдать приказ, чтобы не навредить своим. — Так помогите! Уничтожьте столько летучих стрекоз, сколько сможете! А если останутся силы — то существ, похожих на смесь людей и насекомых.
Он не успел договорить, как сомнарисы рванулись от него во все стороны — и стали один за другим рассыпаться прахом раньяры.
Помощь сомнарисов словно добавила сил бойцам. Где-то удалось продавить врага до портала — особенно когда невероятно быстрые невидши стали истлевать, пронзенные туманными молниями, где-то, наоборот, приходилось идти своим на подмогу. Но силы все равно таяли, и когда один за другим начали схлопываться щиты у его ребят, Алекс усилил голос и над полем боя пронеслось его:
— Отступаем! Все на точку сбора!
Они с Алмазом и Чернышом отступали последними, прикрывая тех, кто выносил раненых. И единственными, кто уходил с явной неохотой, были драконы.
Когда они уходили в Зеркало, сомнарисы все еще метались над полем, уничтожая оставшихся невидши.
Не все задачи были выполнены. Да, удалось истребить большую часть инсектоидов и подкрепление — но неизвестно, сколько их осталось внутри.
Пленных, чтобы вытащить сведения, не захватывали — да и не до пленных было. Осталось надеяться, что Тандаджи распотрошит на эту тему кого-то из недавно захваченных.
В любом случае, для себя, как и Тротта, принцессы и Четери задачу они облегчили. Но не решили.
На базу они вернулись ночью — потеряв семь человек, из которых двое были выпускниками Александра в МагУниверситете.
Сердце ныло, но он проверил раненых, оставив их на коллег, быстро направился в диспетчерскую с докладом для командования — потому что после хотел наконец-то перенестись к Катерине. И только тогда узнал, что Иоаннесбург атакован, а бункер у деревеньки Березовое — почти разбит.
Алекс вколол себе сразу два Максовых восстановителя и открыл Зеркало к хутору.
Общение с Катей оставило чувство вины, горечи и облегчения оттого, что ничего смертельного не случилось. Он бы хотел остаться с нею или забрать ее с девочками с собой — но истина была в том, что безопасных мест на Туре уже не осталось, а здесь, рядом со спящей принцессой и подземной часовней Катю хотя бы не сорвет, да и охрану хутора теперь усилят во много раз.
Он зашел к Матвею — проверить его состояние. Аура Ситникова напоминала решето, куда хуже, чем у спавшего рядом Поляны. Но и к удивлению Алекса, она не коллапсировала до состояния обычного человека — эти ошметки по-прежнему взаимодействовали с ослабшими стихиями, хотя кто бы другой с таким выгоранием уже не смог бы никогда видеть стихии и управлять ими. А у Ситникова была надежда. Крохотная, но была.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Сила крови Рудлог, — пробормотал Александр, доставая из сумки очередные инъекторы с восстановителями, репараторами и прочими придумками Троттовского гения. Его самого шатало от слабости.
Плохо было то, что в таком состоянии никакой связи Ситникова с принцессой в другом мире быть не может. И если путники сегодня дадут знак во сне, то он останется не увиденным. Оставалось надеяться, что препараты и виталистические процедуры Александра помогут и завтра студент придет в сознание.
Иначе придется действовать на свой страх и риск — и повторять нападения на войска у портала, и проходить в него с боем просто затем, чтобы при прорыве Четери, Тротта и принцессы к выходу на Туру их ожидало как можно меньше врагов.
Часть 1. Глава 5
Нижний мир, 1 мая по времени Туры
Максимилиан Тротт
Дело шло к полудню, когда стальное небо почернело от птиц. Тротт, замыкавший группу, на бегу проследил за суматошным кружением — тысячи пернатых, больших и малых, поднимались из леса в паре километров и впереди, и позади, и по бокам — и перехватил острый взгляд Четери.
Тот качнул головой и потянул носом воздух.
— Проверю, — он ускорился, подпрыгнул, цепляясь за выступ коряжистого высокого папоротника, полез вверх, как белка.
Тротт, не останавливаясь, сместился ближе к принцессе, но та, коротко взглянув на него, даже не запнулась — побежала дальше сосредоточенно, молча, сберегая дыхание. Сумка плотно прилегает к телу, крылья помогают рукам, ноги расслаблены — марш-броски на жаре она теперь выносила не хуже иного спецназовца.
И только расширившиеся от всплеска адреналина зрачки и бледность показали, что от нее ничего не ускользнуло. Он много раз уже видел такую реакцию — потому что три последние дня после встречи с мелькодерой и внезапного послания от Алекса сквозь лес приходилось прорываться с боем.
Макс потерял счет группам ловчих, от которых удалось ускользнуть, петляя, уходя глубже в лес и возвращаясь обратно к реке, ночами пробираясь по кромке обрыва под носом у стрекоз. Но не от всех удалось убежать — и несколько отрядов лорташцев на охонгах навсегда остались удобрениями для папоротников. Он перестал даже пытаться подсчитать, сколько раньяров кружит над лесом и скольких удалось уничтожить.
Последнее нападение всадников на стрекозах произошло около двух часов назад, ранним утром, когда беглецам пришлось прижаться ближе к обрыву над рекой из-за заболоченной местности. Отбились, но раненый Четом раньяр рухнул прямо на склон, и это означало, что об их местонахождении теперь в точности до километра знает вся вражеская армия, остающаяся около порталов.
После стычки с мелькодерой оно и так перестало быть секретом, но до сих пор плотный папоротниковый лес хорошо помогал прятаться от преследователей и укрывал уничтоженные группы — пока враги обнаруживали, что какой-то из отрядов не подает сигналов, удавалось убежать далеко вперед.
Было бы хорошо не бежать, а лететь, но крыло у принцессы после ранения мелькодерой еще было слабым — она могла парить минуты две-три и затем сваливалась на землю. Крылья оставляли для преодоления оврагов и других препятствий.
Принцесса резко вильнула в сторону — потому что мимо промчалось стадо косуль. Мхи словно ожили — то метались туда-сюда вынырнувшие из многочисленных норок крысозубы. Сверху раздался свист — и Алина прижалась к дереву, расширенными глазами наблюдая, как сразу несколько пауков, не обращая внимания друг на друга и на живность внутри, прыгают по кронам в сторону реки. Но навстречу, от обрыва, спешил еще один лорх.
Снова помчались косули, огибая папоротник, у которого они остановились. Кабанчики. Мелкие хищники, некоторых из которых Макс и не опознал. Звери бежали со всех сторон, сталкиваясь, мечась по лесу.Невыносимо орали птицы, и к ору этому присоединился знакомый гул — над лесом неспешно, шеренгой летели раньяры. Всадники вглядывались вниз, и Тротт прижался ко стволу рядом с принцессой. За Чета он не беспокоился — если тот не захочет, его и в упор не увидят.
