Рекордные экземпляры — чаще всего животные-уроды с признаками явного вырождения. Рекордные рога носорога обычно длинные и тонкие, как изящные длинные вязальные спицы. С моей точки зрения, это не стоящий трофей. Лично я предпочитаю настоящие естественные рога — толстые, мощные и достаточной длины. Такой трофей дает гораздо лучшее представление о животном и его силе, а уроды скорее представляют интерес для зоолога. Вряд ли им место среди трофеев охотников-спортсменов!
Некоторые спортсмены в своем стремлении заполучить мировые рекордные экземпляры заходят очень далеко. Вспоминаю одного охотника, добывшего огромную шкуру леопарда длиной более десяти футов. Я своим глазам не мог поверить, когда увидел эту чудовищную по размерам шкуру; даже восьмифутовый леопард встречается чрезвычайно редко. Позже, в отсутствие этого охотника, мне удалось более внимательно рассмотреть шкуру. Оказалось, что его туземные помощники довольно ловко вшили в среднюю часть шкуры четырехфутовую полосу от другого леопарда. При этом они настолько искусно подобрали узор и с таким мастерством вшили полосу, что я не мог обнаружить подделку, пока не перевернул шкуру и не осмотрел обратную сторону.
Вскоре я научился довольно точно распознавать характер клиентов еще до выхода с ними на охоту. Первое время я просто приводил клиента к хорошему трофею, а он доделывал остальное. Очень скоро я убедился, что в большинстве случаев это плохо кончается: некоторые клиенты в панике убегали, другие проявляли излишнюю смелость, а многие просто стреляли в животное, не беспокоясь о том, в какое место попадет пуля. В результате мне приходилось добивать раненого носорога или слона. Это научило меня стараться в самом начале распознать характер клиентов и соответствующим образом организовывать охоту. Клиенты, проявляющие страх перед крупным зверем, особых хлопот профессиональному охотнику не доставляют. Однажды мне пришлось сопровождать швейцарского миллионера, на которого произвели потрясающее впечатление замечательные 150-фунтовые слоновые клыки, висевшие в зале железнодорожной станции в Найроби.
— Найдите мне именно такого слона, — заявил он.
Я объяснил ему, что он опоздал лет на тридцать, поскольку слоны с такими крупными клыками в наше время встречаются редко. Однако после нескольких дней пребывания в кустарниках мы натолкнулись на слона-самца с замечательными клыками, ничуть не уступавшими по размерам тем, которые висели на станции в Найроби. Осторожно подкрадываясь, мы, наконец, подобрались к слону на расстояние выстрела. Швейцарец выстрелил. Пуля отколола кусочек правого клыка. Слон повернулся и пустился в бегство. Клиент, вообразив, что слон бросился на него, побежал в противоположном направлении. Когда я, наконец, нагнал охотника, он был слишком напуган, чтобы идти по следу слона. Несмотря на это, он продолжал бормотать:
— Клыки! Я должен их добыть!
В конце концов мне самому пришлось идти по следу и добить слона. Клиент был так доволен, что подарил мне роскошный автомобиль. Во мне осталось достаточно шотландского духа, чтобы находить большое удовольствие даже от подобного рода сафари.
Случалось, что другие клиенты были смелы до безрассудства. Во время охоты на львов с двумя канадцами мы однажды утром пошли с ними проверить приманки. Одна из приманок оказалась непотревоженной. Пока мы осматривали ее, ветер переменил направление и донес наш запах на поляну с высокой травой, находившуюся в нескольких ярдах от нас. Вдруг из травы поднялись три льва с густыми гривами — они поедали добычу на небольшом расстоянии от нашей приманки.
Мы оказались между львами и рекой, берег которой был покрыт густым кустарником. Львы промчались мимо нас, желая скрыться в поросли. Прежде чем я мог сделать какое-либо движение, оба канадца выскочили из машины и побежали вслед за львами. Охотники и львы бежали наперегонки по открытой местности, которая вела к реке, причем львы подгоняли себя ударами собственных хвостов на бегу. Затем один лев повернул влево и большими прыжками помчался по равнине. В один миг охотники остановились и, вскинув магазинные нарезные ружья, выстрелили по двум львам. Оба льва перекувырнулись через половы, как подстреленные зайцы. Для этих молодых людей охота была чем-то вроде футбола.
Пренебрежительное отношение клиентов к опасности всегда доставляло мне много беспокойства, поскольку никогда нельзя предвидеть заранее, на что способен дикий зверь. Профессиональный охотник знает повадки животного и может в девяти случаях из десяти правильно угадать, как поступит то или иное животное. Однако десятое животное может повести себя совершенно иначе, и именно оно несет главную опасность. В одном случае животное может проявить совершенно неожиданное коварство, в другом случае оно может быть удивительно терпимо к людям. Носорог обычно считается одним из самых свирепых африканских животных. Но однажды мне пришлось наблюдать, как носорог намеренно не запорол совершенно беззащитного человека.
Я сопровождал раджу, который не делал шага без личного секретаря и врача. Врач возил с собой целую клинику, причем большинство лекарств являлись сильно действующими, поскольку раджа постоянно боялся заболеть от тягот африканской жизни.
В кустах доктор становился мастером на все руки. Он тащил тяжелый киноаппарат, который должен был заснять подвиг раджи, карманы его раздувались от пузырьков с лекарствами, пакетов лекарственных трав и всякого рода пилюль.
Однажды мы охотились на буйвола. Раджа и я шли впереди, а доктор с секретарем — сзади. Мы натолкнулись на прекрасного буйвола-самца. Раджа выстрелил. От звука выстрела стадо буйволов бросилось в панике бежать, пробиваясь сквозь колючие кусты. Раджа был абсолютно уверен, что попал в буйвола-самца. Я не в меньшей степени был уверен, что он промахнулся, поскольку не слышал знакомого звука удара пули в мясо.
В своем рвении доказать правоту своего господина доктор и секретарь стали искать следы крови. Пока они бродили, из кустов выскочил носорог, который повернул в сторону доктора. Вероятно, бежавшее стадо буйволов обеспокоило носорога и он стал искать более укромное место. Если бы доктор остался на месте, все было бы в порядке, но он закричал и бросился в сторону напуганного секретаря, по-видимому, надеясь, что носорог погонится за секретарем. Секретарь, сообразив в чем дело, побежал к ближайшему дереву и буквально прилип к стволу, крича обезумевшему доктору:
— Убирайся! Убирайся!
Когда доктор побежал, носорог намеренно остановился, затем бросился вслед за ним, качая головой снизу вверх, будто примеряясь, как лучше ударить рогом. Доктор проявил недюжинные способности спринтера, вложив всю душу в бег, однако носорог легко нагонял его. И доктор, и носорог находились на одной линии, поэтому я не мог стрелять. Вскоре я заметил, что зверь нападает не всерьез. При случайной встрече носорога с человеком опасность всегда меньше, чем когда носорог потревожен и ожидает такую встречу. Доктор продирался сквозь колючие деревья, крича:
