— Убирайся! Убирайся!
Когда доктор побежал, носорог намеренно остановился, затем бросился вслед за ним, качая головой снизу вверх, будто примеряясь, как лучше ударить рогом. Доктор проявил недюжинные способности спринтера, вложив всю душу в бег, однако носорог легко нагонял его. И доктор, и носорог находились на одной линии, поэтому я не мог стрелять. Вскоре я заметил, что зверь нападает не всерьез. При случайной встрече носорога с человеком опасность всегда меньше, чем когда носорог потревожен и ожидает такую встречу. Доктор продирался сквозь колючие деревья, крича:
— Спасите!
Носорог бежал вслед за доктором, заставляя свою жертву делать новое усилие, подталкивая его время от времени своим рогом. Доктор постепенно слабел и в конце концов поплелся пошатывающейся походкой. Замедлил свой бег и носорог, все время останавливаясь позади него. Я так заинтересовался этим представлением, что совершенно забыл о необходимости стрелять в носорога и с любопытством наблюдал, как зверь гонял доктора по кустам. Наконец, носорогу это занятие, по-видимому, надоело, и он побежал прочь, а изможденный доктор весь в поту вернулся к нам, сказав:
— Ну, и пришлось же мне пережить!
Самая неприятная обязанность профессионального охотника сопровождать человека, который ведет себя, как хорек в курятнике: убивает ради уничтожения. Мне не мало пришлось поохотиться, но я всегда при этом преследовал какую-то цель. Некоторые же люди получают наслаждение от убийства зверей ради удовольствия видеть смерть.
Часто клиенты заявляли мне:
— Хантер, у меня разрешение на отстрел 300 зверей, а я убил всего-навсего 200. Можете вы наверняка гарантировать, что мне удастся убить остальных в течение ближайших нескольких дней?
Однако некоторые клиенты скоро излечиваются от этой мании.
Мне пришлось сопровождать нескольких американцев, которые приезжали, чтобы вдоволь поохотиться. Через несколько дней они сменили свои ружья на фотоаппараты и оставшееся время занялись фотографированием.
Вспоминаю историю, рассказанную мне американцем — мистером Джеком Холлидеем, который подал мне идею написать эту книгу. Вместе с сопровождавшим его Ройем Хоумом он шел по следу крупного слона-самца. Вопреки мнению некоторых охотников, я полагаю, что размер следа слона не говорит о величине его клыков. Часто слон, оставляющий относительно небольшие следы, имеет лучшие клыки, чем великан. Обычно слон, ступающий всей площадью ноги, является старым самцом и поэтому, по всей вероятности, имеет крупные клыки. Следы данного слона-самца говорили о том, что это крупный старый слон с отличными клыками. Джек и Рой с большими трудностями шли по следу и, наконец, обнаружили слона на берегу ручья. Слон, по-видимому, услышал охотников, уши его были развернуты во всю ширину, а хобот поднят, чтобы принюхиваться к ветру. У слона были замечательные клыки — лучшие из всех, которые Рою приходилось видеть в течение многих лет охоты.
Стоявший в лесу благородный и бесстрашный зверь с клыками, которые ярко выделялись на фоне грифельной синевы его туловища, представлял собой незабываемую картину. Джек медленно поднял ружье, он был отличным стрелком. Рой стоял, ожидая падения животного. Однако Холлидей опустил ружье и, качая головой, сказал:
— Не могу. Он слишком хорош, чтобы его убивать.
Они повернулись и оставили слона, смотревшего на них мудрыми глазами старика.
Немного найдется спортсменов, которые не воспользуются прекрасным трофеем, особенно после того, как провели несколько недель, преследуя животное и преодолевая бесчисленные трудности. И все же мне приходилось быть свидетелем таких случаев. Однажды я сопровождал молодого студента Йельского университета, который всеми силами стремился добыть бонго. Обычно на бонго охотятся с собаками — это почти единственный способ охоты на него. Пройдя долгий и тяжелый путь, мы добрались до туземной деревушки, расположенной в глубине леса. Я рассказал деревенскому старосте, что нам нужны собаки для охоты на бонго. Он предоставил в мое распоряжение сборную свору из десятка мелких деревенских собак, которые имели довольно невзрачный вид, но хорошо шли по следу. После нескольких неудачных заходов мы услышали лай собак и крики животных. Прорвавшись сквозь густую поросль между деревьями, мы увидели, что собаки затравили бонго, загнав его в небольшой ручеек. Самец стоял по колени в воде, подняв одну ногу и бросая вызов своим мучителям, как бы подзывая их к себе. Он был окружен травившими его собаками, а с двух сторон стояли и кричали жители деревни.
— Вот ваш трофей, — сказал я.
Мой клиент поднял ружье, а затем вновь опустил его.
— Я не могу стрелять по несчастному животному, окруженному всеми этими собаками и людьми. У него нет ни одного шанса на спасение. В этом нет никакого спортивного интереса.
Так мы и вернулись без трофея, к величайшему неудовольствию местных жителей, которые надеялись полакомиться мясом.
Очень забавной и безобидной разновидностью дураков являются самоявленные эксперты по африканской дичи. Мне пришлось присутствовать на обеде в Найроби, где один тип провел со мной длинную беседу о диких животных. Позже кто-то подал ему набор картинок, среди которых была фотография самца-гиены. Этот «знаток» с умным видом покачал годовой, заявив:
— О, да! Какой это прекрасный бык гиены!
Поскольку гиена принадлежит к семейству собак, это все равно, что говорить о быке фокстерьера. Однако я счел за благо держать свои знания при себе.
Однажды я встретился с человеком, который очень гордился своим умением стрелять. У него были замечательные ружья, и он с большим знанием говорил о начальной скорости, калибрах и патронах. В один прекрасный день мы натолкнулись на стадо диких африканских кабанов. Животные бросились бежать во весь опор через равнину, как обычно, высоко подняв хвосты. Клиент вскинул магазинное ружье и открыл огонь по кабанам. Я с интересом наблюдал, как пули летели во все стороны, исключая той, в которую бежали кабаны.
После такой стрельбы я подумал: «как хорошо, что в диких кустах Африки редко приходится слышать о жертвах от шальных пуль». Клиент повернулся ко мне и сказал совершенно серьезно:
— Хантер, я надеюсь, что вы не осудите меня за это повальное уничтожение кабанов. Я люблю уничтожать их, поскольку свиньи способствуют распространению заразы.
Я заверил его, что не имею никаких возражений. Про себя я пожелал, чтобы смерть всегда была от меня на таком же расстоянии, как от этих животных.
Иные клиенты доставляют много хлопот, но в то же время и много удовольствия. Вспоминаю одну молодую девушку по имени Фей, которой едва исполнилось двадцать лет. Самое большое удовольствие для нее было находиться в сафари. Много снега легло на вершину Килиманджаро с тех пор, как я сопровождал на охоту эту девушку, но и сейчас я могу мысленно увидеть ее, одетую в полуковбойскую одежду. Ее темные волосы были свободно повязаны шелковой банданой[18], концы которой были заправлены в рубашку. Узкую талию опоясывал ремень-патронташ из свиной кожи с замысловатой пряжкой, изображающей звериную голову. Фей страстно любила природу. Она прекрасно стреляла, владела рыболовным искусством и верховой ездой. Лошади и собаки буквально обожали ее. Вся фигура Фей дышала силой и ловкостью.
