уже на нашем веку родителям довелось хоронить детей”, - рыцарь помолчал немного и подытожил. — Логрия нуждается в таких людях, как он.
Подобное прозвучало весьма неожиданно. Внезапно Тристан понял, что до того он слышал мнение других людей об отце лишь дома, в Корнуолле, где, разумеется, мало кто бы осмелился плохо отозваться о своем короле.
— Скажите, чем Вы сумели так разозлить леди Изольду? — внезапно спросил Персиваль.
— Леди Изольду? — недоуменно промолвил Тристан.
— Дочь короля Ангвиса из Коннахта, она представляла в Совете дом О’Нейлл, — пояснил рыцарь. — Я был уверен, что вы знакомы. Она смотрела на Вас так, словно желала смерти именно Вам.
— Мы… я… она не представилась при знакомстве, — вяло промямлил юноша. Теперь он был в полной растерянности.
— Хм, должно быть это было интересное знакомство? — добавил думнонец, слегка улыбнувшись.
— Не то, чтобы…
Вместе с тем, все сказанное никак не приближало их к сути разговора. Тристан почувствовал, что начинает терять терпение. Он решил спросить напрямую:
— Вы пришли не ради светской беседы, сэр Персиваль, не так ли?
Молодой воин некоторое время молча смотрел на него, слегка наклонив голову, а затем продолжил.
— Не так давно сэр Моргольт О’Нейлл, младший брат короля Ангвиса, был объявлен в Логрии вне закона. Его попытались схватить и доставить в Камелот для суда, но попытка провалилась. И неудивительно, ведь он — один из лучших бойцов Логрии, победитель множества турниров. Отряд, посланный за ним, попал в засаду и был полностью уничтожен. Местонахождение сэра Моргольта неизвестно. По слухам, он бежал из Логрии на север, в Каледонию.
— В Каледонию? — потребовалось несколько секунд, чтобы Тристан понял. — Именно туда меня посылают искать котел Дирнуха.
Персиваль кивнул.
— Но… почему Совет не упомянул об этом при оглашении испытания?
— Возможно, они сочли эту деталь… несущественной.
На несколько долгих мгновений воцарилась тишина. Лишь слабый гул ветра, гуляющего по коридорам, нарушал ее.
— Зачем тогда Вы говорите мне это? — спросил наконец юноша.
Думнонец немного помолчал и, посмотрев ему в прямо глаза, ответил:
— Просто не выношу несправедливости.
— Будьте осторожны, господин Тристан, — добавил Персиваль после небольшой паузы. — С чем бы Вам не пришлось столкнуться на севере, Вам потребуются все Ваши умения и навыки, чтобы вернуться живым. И вся Ваша удача.
И прежде, чем молодой наследник подобрал слова для ответа, он развернулся и зашагал обратно, оставив Тристана размышлять над услышанным в одиночестве.
Глава 9
Первые несколько дней путешествия прошли вполне спокойно. Каледония находилась строго на север от Логрии, и попасть туда было бы куда проще через Коннахт. Но проезжать через владения дома О’Нейлл у Тристана, по понятным причинам, не было никакого желания, поэтому он направился в путь из родного Корнуолла. Это сулило некоторый крюк и потерю драгоценного времени, но выбирать особенно не приходилось.
Отец отреагировал на тревожные известия удивительно спокойно и, после недолгого раздумья, поддержал инициативу своего отпрыска. Горвенал, поначалу, пытался протестовать, но под суровым взглядом короля быстро замолчал. Что именно подумал Марк и расценил ли он решение Совета как оскорбление в адрес своего Дома, осталось загадкой.
Едва очутившись за пределами королевства, юноша попал в совершенно иной мир. Магия ши не властвовала над этими землями, и это ощущалось во всем — в каждом дуновении ветра, аромате земли, журчании ручьев и шелесте листвы. Природа вроде и напоминала Логрию, но в тоже время в корне от нее отличалась. Буйные потоки неслись по камням, грозя принять любого неосторожного в свои смертоносные объятия. Равнины, сплошь покрытые зелеными шапками холмов с крутыми склонами, мешали верно определить расстояние и вовремя заметить приближение опасности. Густые, дремучие леса, подобно древнему лабиринту, заманивали путника в свои темные тонели, не собираясь выпускать назад. Даже деревья привычных пород здесь выглядели по-другому — кривые и изломанные, будто застывшие в безмолвной агонии, они истово тянулись вверх, распихивая друг друга в отчаянной борьбе за каждый глоток солнечного света. Ночами их тонкие сухие ветви походили на когтистые лапы чудовищ, протянувшиеся из темноты, чтобы схватить жертву. Какие бы силы ни хранили этот край, они были дикими и зловещими.
Он ехал через поросшие вереском равнины, открытые всем ветрам, спускался в приютившиеся среди скал укромные долины, и преодолевал прозрачные реки, что лениво текли меж зеленых холмов. Хвала духам, хотя бы небесные светила в этой недружелюбной стране оставались на месте — Солнце, Луна и звезды совершали все тот же путь по небосводу, и лишь это помогало Тристану не заблудиться и не сгинуть среди лесов и гор Каледонии.
Собираясь в поход, молодой принц тщательнейшим образом продумал каждый элемент своего снаряжения. Крайне важно было взять с собой все необходимое, и при этом не иметь ничего лишнего — каждый фунт веса мог замедлить его, а время поджимало. После недолгих раздумий от металлических доспехов он решил отказаться — весили они немало, и к тому же стесняли движения. Он ограничился панцирем из толстой дубленой кожи с юбкой, обшитой стальными бляхами, и легким открытым шлемом, не мешающим слышать и не сужающим обзор, а в остальном предпочел положиться на свои врожденные рефлексы, отточенные годами тренировок. Из оружия юноша выбрал изогнутый меч думнонской работы — тот, что был при нем на церемонии Представления. Копье, хотя и являлось традиционным оружием дома Лионессе, было не столь универсальным — с ним врага приходилось бы всегда держать на дистанции, да и в узком месте не развернешься. Добротный клинок мог сослужить куда более верную службу. Помимо того, он прихватил лук и полный колчан стрел — невозможно в достатке запастись едой, не имея представления, сколько продлится поход, так что единственным источником пропитания оставалась охота. Здесь на него можно полностью положиться — склеенный, по корнуольской традиции, из нескольких пород дерева, с рекурсивными плечами[2], лук разил метко и быстро с трехсот шагов, не оставляя жертве ни единого шанса. В умелых руках, разумеется. Единственным пунктом, над которым Тристан не размышлял ни секунды, была лошадь. Резвая кобыла по кличке Ада принадлежала к породе кошмаров, происходящей, согласно легенде, от Моройта, коня самого Кёрна Охотника. Корнуолл, имевший древние традиции коневодства, стал родиной многих знаменитых пород, но кошмары, во всех отношениях, стояли особняком. Стремительные и легкие, но при этом удивительно выносливые, они еще и выглядели весьма эффектно — их черная, лоснящаяся шкура великолепно контрастировала с огненно-рыжей гривой и хвостом, словно сотканными из языков пламени, придавая им и впрямь неземной, потусторонний вид. В легенду вошел и буйный нрав этих скакунов, укротить и объездить
