будем долго и упорно.
— Иди в ту сторону, — показываю направление. — Там медицинские склады. От них поедешь.
Осматриваю другие помещения. В соседнем — монтажка с компом, где делали видео. Заливаю все бензином. Поджигаю. Через некоторое время будет полыхать весь бокс!
Прихватив свое винишко, иду обратно. Навстречу мне Красавин.
Останавливаемся нос к носу.
— Все хорошо? — не моргая смотрит мне в глаза.
— Нда... - стягиваю вниз маску. — Пусто.
— Мхм... - ведет пальцами по моему лицу, словно что-то стирает.
— Что там?
— Кровь. Ты поранилась?
— Это вино... - улыбаясь, дергаю бровями.
Ловит моё запястье, слушая долбящий от адреналина пульс.
Лицо застывает, ноздри подрагивают.
Притягивая за шею, возбужденно впиваюсь в его мягкие губы.
— Мяса хочу... - шепчу, чувствуя как сбивается от дыхания голос. — Составишь компанию?
— Я что продаю душу сейчас?
— Аха-ха... - облизываюсь я.
Ты продал уже, продал...
Глава 19 — Декаданс
Ведёт Гордеева...
А я в прострации сижу рядом. Плаваю в жгучем адреналине.
Сердце бьется в горле. В какой-то момент меня прорывает!
"Своих" — вспоминаю слова Мрака.
Ебанный в рот! Он знает! Ее прикрывают!
— Так нельзя...
— На тебя стейк заказывать? — вбивает заказ в телефон.
— Василиса... так нельзя.
— Закажу... Вискарь или коньяк? Я все выпила, у меня голяк.
— Ты чо делаешь, а? — подрагивает мой голос. — Так нельзя.
— Правильно. Согласна. Никогда не делай так.
— Ты не выше закона.
— Всё правильно, Красавин. Всё правильно... Напиши рапорт, — скашивает на меня взгляд. — Как Рыбакова.
— Не надо манипулировать! Я тебе не малыш, ясно?! Надо будет — напишу.
— Это твой выбор.
— Рано или поздно ты попадёшь!
— Я не планирую жить слишком долго, — засовывает сигарету в губы. — У каждого свой срок годности.
— Не тебе выносить приговор. Ты не судья. И не тебе его исполнять!
— Ах, я запачкала ваше белое пальто, Красавин? Меня нужно судить. И обязательно посадить, верно? Так вы всегда думаете, пока не вы лично лежите связанные в подвале. А когда лежишь сам, ты думаешь... Господи Боже, пусть придет "Гордеева"! Воздаст этой мрази и почистит! — цинично усмехается. — А я отмолю за нее все грехи!
— Откуда тебе знать что "мы" думаем?!
Улыбается.
— Ты могла ошибиться!!
— Если я сомневаюсь, я так не делаю.
— Ты больше никогда... Никогда не будешь делать так! Ты поняла меня, блять?! — взрываясь, долблю кулаком вверх.
— Успокойся... иногда надо так. Как на войне.
— Может быть! Но сейчас не было безвыходной ситуации! Можно было иначе! Но ты этого хотела! Ты пошла пожрать как хищница! Ты...
— Психопатка?
— Дыа!
— Ну... нет. Скорее, социопатка. Если быть еще точнее, я травматик с комплексом Бога. Абсолютно вменяема. Тяги к насилию не испытываю. Не скучаю по нему. Не ищу эпизода. Вот к саморазрушению — да. Все давно скорректировано психиатром.
— Тебе не место в системе.
— А кому место, Красавчик? Рыбкиной? Давай-ка посчитаем сколько невинных людей я спасла, и ты еще раз мне скажешь, что это не мое место. И кто-то там будет эффективнее. Или, пусть нахер режут стадо, зато псы охранники у нас законопослушные зайки? Нельзя переиграть того, кто играет без правил, соблюдая правила. Система беззуба!
— Иди на хер...
Психую, вытаскивая сигарету из пачки.
— Пожалуйста, остановись, Василиса.
— Да перестань... у меня есть супервизор. Я исповедуюсь. Никакого беспредела.
— Мрак?
Молчит.
— Он тебя использует!
Вздох.
— И тебе я тоже разрешаю иметь мнение. К которому прислушаюсь. Супервизия меня входит в твои должностные.
— Не надо мне льстить. Я не куплюсь! Пусть тебе Рыбакова будет супервизором, а я нахер увольняюсь из отдела.
— Рыбакова не подходит. А ты — да.
Тормозит у своего дома.
— И Мишу надо от тебя забирать. Тоже сделаешь из пацана маньяка!
— Не душни, Красавин. Смотри, нам мяско привезли...
Возле двери стоят пакеты.
— Пойдем.
Я не хочу, но иду за каким то хером.
Сижу за ее столом, смотрю, как она готовит стейк. Пью вискарь.
Миша сидит с книгами.
— Эта или эта? — уточняет у Василисы.
— Минуту... - возится у электрогриля.
— Мне покажи, — прошу я.
Мне не нравится ни одна, ни вторая. Они обе какие-то... нездоровые!
Выпиваю залпом вискарь.
— Миш, а давай я тебе привезу коллекцию Фрая и Пратчетта? Почитаешь?
— Василиса? — смотрит на нее с вопросом.
— Нет, Миша! Ты сам реши. Вот, я тебе говорю, что это классные книги. Добрые, умные, интересные. Ты сам можешь решить да или нет.
Миша зависает.
— У Микаэля нарушена функция принятия решений. Ему сложно...
— Нихуя ему не сложно! — злюсь я. — Миша? Загугли сейчас прямо. Пратчетт. Почитай про него. И скажи мне — да или нет.
— Ты слишком давишь, Красавин.
— Не лезь, пожалуйста! — рявкаю на нее. — И тоже, сука, почитай что-нибудь доброе вечное! А не этот вечный безысходный декаданс!
Швыряю Достоевского подальше.
Перевожу взгляд на парня.
— Я тебе как друг рекомендую. Я читал. Давай так, я привезу, а ты посмотришь сам, зайдет или нет?
— Хорошо, — неуверенно кивает он.
— Вот! Красавчик! — нервно улыбаюсь я. — А теперь, Миш, пожалуйста, поднимись к себе. У нас тут серьезный разговор... Я не хочу, чтобы ты слушал. Ок?
— Ладно.
Уходит.
Выдергиваю шнур из гриль. Хочется отлупить ее проводом! До кровавых соплей!
— Ой... - дергает с вызовом бровями. — Ты хочешь нарушить закон, маленький? Избить женщину?
Швыряю провод в угол.
Закидываю Гордееву на плечо, уношу за двери ее спальни.
Да, я хочу нарушить что угодно, если это приведет ее в чувства!
Глава 20 — Попал
Выкрутившись, заряжает мне звонкую пощёчину.
— Воспитывать будешь свою женщину!
Сгребая волосы на затылке, осаживаю ее на кровать.
— Пощёчина не помешает тебе как раз, чтобы привести в адекват! — рычу на нее.
Выбивает пинком мое колено в сторону, дергает, роняя на кровать и заваливая на спину.
Давит предплечьем на шею.
— Ты пьян, Красавин.
— А ты больна!
— И чо?.. — смеется провокационно мне в губы. — Меньше хочется?
Рывком переворачиваю, меняя нас местами. Фиксирую за горло.
— Психопатка недотраханная...
— Дотрахай... - прогибается, скользя рукой между нашими телами и спускаясь пальцами к себе в трусики.
С рычанием, вдавливаюсь лицом в открытую шею. И как перевозбужденное животное меня трясёт от ее запаха.
Нет, "меньше" не хочется. Едва ли вообще когда-нибудь хотелось так!
— Мм... - дыхание рвётся со стонами.
Ее мокрые пальцы касаются моих губ. И крыша отлетает...
Кусаю их, дергая ширинку вниз и сдаваясь животному порыву взять. И ненавидя ее одновременно за то, что заставляет меня терять волю.
Придушивая, вколачиваюсь в горячую скользкую плоть. Ослепленный и оглушенный возбуждением.
Перехватывая мою
