Можно определенно сказать, что канцлер Брандт сделал стратегический ход в политике, когда дал согласие на то, чтобы под советско-западногерманские отношения подвести договорную основу.
Московский договор 1970 года
Советский Союз последовательно выступал за договор с ФРГ. И от него во многом зависело, каким быть этому договору. Мне памятно то время. На первой стадии основой для успеха, как ее видел Советский Союз, являлось то, чтобы стороны в качестве главной цели поставили — строить отношения мира. Это необходимо было ясно отразить в договоре.
Требовалось взять четкие обязательства о признании сложившихся после войны границ, в том числе границу по Одеру — Нейсе в соответствии с Потсдамским соглашением трех держав, о признании ГДР как суверенного государства, договориться о развитии между СССР и ФРГ взаимовыгодных экономических отношений и связей в других областях.
По всем главным пунктам, а также по тем, которые неизбежно вытекали из этих магистральных направлений, происходил детальнейший обмен мнениями. Пожалуй, ни до ни после этих переговоров мне и советским товарищам, которые работали вместе со мной, не приходилось так детально прорабатывать все стороны вопросов, как в ходе этих переговоров. Тут я должен особо подчеркнуть помощь со стороны видного советского дипломата В. М. Фалина.
Как и следовало предполагать, наиболее трудным оказался вопрос о границах. Вопрос о признании ГДР как самостоятельного, независимого государства сразу же превратился в проблему границы между двумя германскими государствами. Навязчивая концепция «объединения Германии», а точнее говоря, поглощения ГДР Западной Германией до конца оставалась камнем преткновения. Самых разных концепций в головах представителей ФРГ на этот счет было немало.
Не один раз я спрашивал Бара:
— Неужели вы не отдаете себе отчета в том, что Советский Союз не пойдет ни на какую сделку, которая приоткрывала бы лазейку для ущемления законных интересов ГДР как суверенного государства? Всякий намек на возможность объединения двух германских государств неприемлем, мы его категорически отвергаем, поскольку ГДР и ФРГ развиваются по противоположным социальным путям.
После затяжных и трудных переговоров западногерманская сторона согласилась снять свои претензии. Она ограничилась направлением в Президиум Верховного Совета СССР одностороннего письма с изложением своих взглядов по данному вопросу. С нашей стороны было заявлено:
— Это дело правительства ФРГ, кому и какое письмо посылать. Односторонний документ ни к чему нас не обязывает.
Трудностей по согласованию каждой статьи договора пришлось преодолеть затем все же немало. Требовалось добиться согласия западногерманских представителей на такие формулировки, которые содержали бы четкие обязательства сторон.
Особо следует выделить трудности, возникшие при разработке статьи о нерушимости европейских границ, и значение этой статьи. Отнюдь не простым представлялся вопрос о том, что она должна означать и политически и юридически.
Наши партнеры по переговорам всячески уходили от того, чтобы в этот вопрос вносилась полная ясность, пытались вести дело так, будто окончательное определение границ — дело будущего. Это, конечно, было решительно отклонено советской стороной. В результате они не смогли устоять перед логикой исторической справедливости, и формулировку мы согласовали.
В итоге Московский договор в указанном кардинальном вопросе предельно четок. В его статье 3 говорится: «…Союз Советских Социалистических Республик и Федеративная Республика Германии едины в признании ими того, что мир в Европе может быть сохранен только в том случае, если никто не будет посягать на современные границы.
Они берут на себя обязательство неукоснительно соблюдать территориальную целостность всех государств в Европе в их нынешних границах;
они заявляют, что не имеют каких-либо территориальных претензий к кому бы то ни было и не будут выдвигать такие претензии в будущем;
они рассматривают как нерушимые сейчас и в будущем границы всех государств в Европе, как они проходят на день подписания настоящего договора, в том числе линию Одер — Нейсе, которая является западной границей Польской Народной Республики, и границу между Федеративной Республикой Германии и Германской Демократической Республикой».
Каждое из приведенных положений сформулировано ясно, весомо.
Возвращаясь сегодня к тем дням, ставшим уже историей, могу сказать, что основная работа по подготовке положений договора практически протекала во время наших бесед с Баром. Именно в ходе этих бесед родилась вначале «Договоренность о намерениях», которая определила содержание шагов по закреплению территориально-политических реальностей и оздоровлению обстановки в Европе.
Итак, оставалось только все это облечь в надлежащую договорную форму. Наступила, как уже упомянуто выше, вторая стадия переговоров, уже с министром Шеелем.
Оглядываясь назад, должен сказать, что только решимость обеих сторон довести дело до успешного конца и понимание сторонами ответственности обеспечило успешное завершение работы над договором. Не будь решимости и понимания ответственности, мы бы не завершили дело, а перспектива осталась бы туманной.
Содержание этих переговоров само по себе породило обилие документов и записей, которые являются достоянием обеих сторон. Историки, несомненно, много раз будут к ним обращаться в поисках истины, в поисках выяснения позиций сторон во время переговоров.
Подписание Московского договора состоялось 12 августа 1970 года в Екатерининском зале Кремля. С советской стороны договор подписали А. Н. Косыгин и А. А. Громыко, с западногерманской — Вилли Брандт и Вальтер Шеель.
Хочу при этом снова подчеркнуть большую роль в разработке этого договора, если говорить о западногерманской стороне, лично канцлера Брандта, который вел дело убежденно. Это, конечно, был наиболее крупный политический акт в период его пребывания на посту канцлера.
Подписание, а затем и ратификация договора были встречены и в Европе и в мире с энтузиазмом. Вздохнули с облегчением народы Европы, да и весь мир.
Я пишу эти строки с известным волнением и полным сознанием того, что любой шаг к снижению напряженности в Европе и улучшению положения на континенте — это вклад в то здание мира, которое Советский Союз совместно с другими государствами готов строить и впредь, не жалея усилий.
В целом Московский договор составляет важнейшее звено в системе мирных отношений между европейскими странами. Он послужил энергичным стимулом для продвижения вперед дела безопасности и сотрудничества в Европе, оздоровления политического климата в мире. Душой договора является принцип нерушимости европейских границ, сложившихся в итоге второй мировой войны.
Таков основной исторический смысл Московского договора. Такой же смысл и подписанных вслед за ним договоров ПНР, ГДР и ЧССР с ФРГ, а также Четырехстороннего соглашения по Западному Берлину.
3 сентября 1971 года в Западном Берлине, в здании бывшего союзного Контрольного совета на Потсдамерштрассе, 196, посол СССР в ГДР, послы США, Великобритании, Франции в ФРГ поставили свои подписи под документом, который вошел в историю как Четырехстороннее соглашение. Так завершился изнурительный дипломатический марафон, который состоял из тридцати трех заседаний. В ходе его с огромным трудом были согласованы важные положения.
С первых дней стоял вопрос даже о предмете переговоров. Западные державы настаивали на том, чтобы обсуждать вопрос о «Берлине в целом», что не отвечало существовавшему положению вещей. СССР добивался принятия формулировки «Западный Берлин». В конце концов договорились об определении «Западные секторы Берлина».
Много спорить пришлось относительно официального названия Германской Демократической Республики, без которого в тексте соглашения нельзя было обойтись. Как только возникала аббревиатура ГДР, так партнеры по переговорам из западных стран будто в рот воды набирали. Прошло полгода, прежде чем они научились выговаривать эти три буквы.
Подписанное соглашение ознаменовало важный этап в истории города. Оно положило конец более чем двадцатилетнему кризису вокруг Западного Берлина. В нем точно и обоснованно с международно-правовой точки зрения зафиксирован статус Западного
Берлина как самостоятельного политического формирования. Документ отмечает, что западные секторы «по-прежнему не являются составной частью Федеративной Республики Германии и не будут управляться ею и впредь». Таким образом, Четырехстороннее соглашение способствовало нормализации обстановки в этом весьма опасном районе. Только на протяжении послевоенной истории дважды — в 1948 и 1961 годах — напряженность вокруг города, которую нагнетал Запад, достигала критической отметки.
