Претензии на роль лидера партии и государства, судя по всему, предопределили выбор тех тем, которые Шмидт сделал предметом своих теоретических изысканий. У него есть работы по военно-стратегическим вопросам, по экономической и финансовой политике.
Наглядный пример — его позиция по вопросу размещения в ФРГ американских ракет средней дальности. В своих книгах по военно-стратегическим делам Шмидт пишет: ответственный политик никогда на территории ФРГ размещать ракеты не будет, поскольку это — магнит для ядерного удара другой стороны. Место таким ракетам на Аляске, на Лабрадоре, в Гренландии и т. п., но только не в густонаселенной Европе.
Но это в книге. А на практике?
Что предпринял Шмидт в ноябре 1977 года? Своим выступлением в Лондонском институте стратегических исследований он практически сделал первый шаг в направлении размещения новых американских ракет в ФРГ.
Позже Шмидт сам признавался в своих заблуждениях. Произошло это уже после того, как ему пришлось уйти в отставку. Просчет? Да, просчет. Но у народа память сильнее, чем у отдельного лица.
Точно так же Шмидт просчитался и во многих других своих прогнозах. Ведь это именно он, поучая Форда и Картера, как лучше руководить американской, а заодно и мировой экономикой, советовал укрепить доллар, видимо не представляя, к каким способам могут прибегнуть США и какие последствия это будет иметь для самой ФРГ и для Западной Европы в целом. В Вашингтоне тогда посмеивались над Шмидтом, иронически называя его «Шмидт-Наполеон». Но с приходом Рейгана к власти учетные ставки повысили, и США на этом получили за счет Западной Европы миллиарды долларов для финансирования военных программ. Коллеги по СДПГ говорили о Шмидте:
— Он в своей основе остался не только социал-демократом, но и прусским офицером с консервативными взглядами.
Справедливости ради надо сказать, что Шмидт кое-что сделал для развития советско-западногерманских экономических отношений. Шмидт знал, как, с его точки зрения, решить тот или иной конкретный вопрос, однако недооценивал те последствия, к которым вели некоторые принимаемые им решения. И в этом его главное отличие от предшественника на посту федерального канцлера — Брандта.
А жизнь мстит тем деятелям ФРГ, которые не хотят видеть основного: при всем различии государственных, общественных структур и идеологий у обеих стран имеется широкая общность интересов долговременного характера. Она обусловлена такими непреходящими факторами, как географическая близость, специфика экономических потенциалов, хорошо дополняющих друг друга, потребность в культурном общении и, что особенно важно, желание народов Советского Союза и Федеративной Республики Германии жить в мире.
Чем большая дистанция отделяет нас от того дня, когда был заключен исторический Московский договор, тем яснее становятся масштабность и дальновидность принятых тогда совместных решений. Советский Союз и теперь выступает за то, чтобы не только сохранить, но и приумножить то положительное, чего удалось достигнуть.
Встречался я с Гельмутом Шмидтом и впоследствии, уже в мае 1988 года, в Москве. Он давно отошел от официальных государственных дел ФРГ, но всю свою кипучую энергию, — а ее, несмотря на возраст, оказалось немало — сосредоточил на работе крупной международной неправительственной организации — «Совета взаимодействия», в состав которого входят бывшие президенты, премьер-министры и министры иностранных дел разных стран, в том числе и в первую очередь самых больших. Шмидт стал ее председателем, а бывший премьер-министр Японии Такэо Фукуда — почетным председателем. Цель этой организации благородная — искать и находить решения важнейших проблем современности, отдавая приоритет разоружению и сохранению жизни на Земле. Свои рекомендации «Совет взаимодействия» выносит в ООН и на рассмотрение правительств крупнейших стран.
Мы долго беседовали втроем со Шмидтом и Фукудой в Кремле. Разговор шел о мире и его проблемах, сложных и противоречивых. Прощаясь, гости от имени своей организации передали памятный сувенир — небольшой макет Земли в виде шара из пластика. Он отражал картину поверхности планеты на начало 1988 года.
— Посмотрите, — сказал Шмидт, — на земле уже очень много желтого цвета пустынь рядом с голубым — водой и зеленым — лесами.
— Этот макет сделан в Японии по фотографиям, снятым со спутников, — добавил Фукуда, — два года назад мы сделали такой же. Желтого цвета на том было меньше, особенно в Африке.
Этот макет был помещен среди других подарков нашему законодательному органу, рядом с залом заседаний Президиума Верховного Совета СССР.
Глава X
И ОПЯТЬ ДЕЛА ЕВРОПЕЙСКИЕ
Если речь заходит об Италии… Пальмиро Тольятти. Луиджи Лонго вспоминал. Идея, впервые высказанная в Риме. Галерея государственных деятелей. «Любви глашатай вековой». Каменная громада на воде. Обитатели Квиринаяа. Там, где Ганнибал нанес поражение легионам. Красная гвоздика — символ Гуттузо. Две Татьяны. Беседы в Ватикане. Мадрид — седая древность и день сегодняшний. Страна Сервантеса, Гойи, Эль Греко. Добрый сосед — Финляндия. Швеция и ее Улоф Пальме. На земле Гамлета — принца датского. Соседство ко многому обязывает. Мудрая фраза Рубенса. Признательность народа Нидерландов. Нейтралитет не должен пошатнуться. Визитная карточка Австрии. Страна, где мне не довелось побывать. Через полюс — совсем близко.
Самые малые части света — Европа и Австралия.
По территории Европа лишь немногим больше Австралии, зато по населению — в пятьдесят раз. В Европе — очаги древних цивилизаций и крупные центры современной политики. Поддерживать и улучшать отношения со всеми странами этого континента — такой была и остается одна из основных задач нашего государства на международной арене.
Если речь заходит об Италии…
Италия… С этим словом ассоциируются вечный Рим и Венеция, Везувий и Альпы, Колизей и миланская «Ла Скала», Сикстинская капелла Микеланджело и сонеты Петрарки, Леонардо да Винчи и Рафаэль. Пожалуй, можно и остановиться. Хотя желание продолжить перечень городов, достопримечательностей, прославленных творений, имен гениев Возрождения — почти непреодолимое.
Наверно, у каждого, кто ступил на землю этой древней страны, рождаются сходные сопоставления.
Опыт истории, особенно новой, если о чем-то важном и говорит, то в первую очередь — о необходимости добрых отношений между СССР, и Италией, между двумя народами. Их летопись — неисчерпаемый родник поучительных примеров, которые необходимо учитывать обеим странам и в строительстве их современных связей. Сегодня можно сказать, что усилия, приложенные с обеих сторон, позволили в шестидесятые и последующие годы вывести эти отношения на качественно новый уровень.
Мне не раз доводилось бывать в Италии с официальными визитами. Немало государственных деятелей этой страны посетило Советский Союз.
Но прежде чем поделиться своими впечатлениями от встреч и бесед с некоторыми из ведущих итальянских деятелей, хотелось бы вкратце рассказать о тех чувствах, которые я всегда испытывал, когда речь заходила об Италии.
Интерес к этой стране, к ее истории я стал проявлять со школьной скамьи. Помню, еще в школе попалась мне в руки книжица под названием «В поисках матери». С волнением я читал о приключениях мальчика из Генуи, о его скитаниях по свету до тех пор, пока он не встретился с самым близким ему человеком. Даже Италию воспринимал я в ракурсе той сентиментальной книжки.[10]
В студенческие годы, да и позже меня продолжали волновать бурные события времен Римской империи, ее суровое величие, окутанное легендами, яркие страницы жизни полководцев и государственных деятелей далекого прошлого. Разумеется, этот интерес к походам легионов, жестоким и кровавым схваткам консулов и цезарей подогревался и тягой ко всему романтическому, свойственной молодому человеку.
Хотя чтение книг по Италии носило в основном беспорядочный характер — не всегда я доставал нужное издание, — тем не менее определенный объем знаний накопился. Это помогло в последующем поддерживать интерес к этой стране не только по служебной необходимости, но и для изучения ее настоящего и прошлого.
Как и у всех советских людей, мои представления об Италии в немалой степени омрачались тем, что к власти в этой стране пришел в свое время фашизм. Не хотелось верить, что родиной великих поэтов, художников, скульпторов правят цивилизованные дикари, что чернорубашечники топчут Рим — наследие цезарей и Возрождения, разгуливают по Венеции и Флоренции, что памятники и культурные ценности Италии оказались в руках мракобесов.
Фашизм, совершивший тягчайшие преступления, был разгромлен. Не осталось и следов от его главарей — Гитлера и Муссолини.
