Большая часть подростков в охотах участия не принимает — опасна охота, опасен для слабого и дележ того, что добыто. Добычу к норам гиены тоже не носят. По этой причине матери кормят щенят молоком очень долго. У других хищников этот период жизни длится несколько недель, у гиен — восемнадцать месяцев! «Молокосос» ростом почти что с маму, однако все время просит: «Дай сиси…» И мать безропотно подставляет соски — поймешь ее жадность на общей трапезе.
Щенят гиены рожают в вырытых норах. Один или два черненьких малыша появляются зрячими и уже с зубками. Через некоторое время они делают первые вылазки и уже умеют «приветствовать старших». Мать рядом, но и самим надо бдительность не терять. Врагов много — орел, шакал, даже родной папаша, так же, как у медведей, может соблазниться легкой добычей.
Уединенная жизнь в роге у малышей сменяется коммунальной — мать поселяет их в «городок» со множеством нор. Иногда в одной норе оказываются отпрыски двух матерей — ничего, ладят, а если нет — матери подыщут им новое место, но непременно тут же, в колонии. Детвора вместе играет, постигает законы клановой жизни, свои права и обязанности. Сложное социальное бытие требует правил: что можно — то можно, а что нельзя — то нельзя…
Наблюдения за гиенами Джейн Гудолл подтвердили уже известное об этих животных, но открыли и много ранее не известного.
Драгоценная ноша
Я знал двоих хороших волчатников — братьев Анохиных — Александра и Василия. Слушать обоих было интересно.
«Волк — дурак!» — говорил Александр. И правда, в иных ситуациях волк не выглядел молодцом. «Не, волк не дурак!» — возражал Василий. И в самом деле, выходило, что не дурак.
Однажды Василий Александрович, работавший в Хоперском заповеднике, повел меня в лес показать волчье логово, из которого волчица увела волчат. «Почему увела?»
— «Заметила, что я обнаружил логово».
— «Она всегда так делает?»
— «Да. Если она застала грабителя в момент, когда он бросает волчат в мешок, она ничем не выдаст, что при этом присутствует. Казалось бы, надо напасть. Нет, волчица знает, что человек вооружен и чем кончится для нее схватка. Для нее важно опередить грабителя, унести волчат в безопасное место. Это зверю, который даже овцу способен унести в зубах, задача легкая, простая».
Волк — не единственный, кто способен нести детей в зубах. То же самое делает кошка. На моих глазах кошка перенесла свое потомство по лестнице на чердак. Таким же образом поступают рысь, львица и другие «зубастые» звери, в том числе крокодил.
Яйца крокодилица прячет на берегу в гниющий мусор и уносит в воду крокодильчиков, которые появляются из яиц.
В жарких странах детишки обезьян сидят на спине матерей, держатся за космы их шерсти. Мать не боится прыгать с ветки на ветку высоких деревьев, и детей с первых дней приучают к этой акробатике.
А в Антарктиде я видел, как перемещают пингвины сидящих на лапах родителей птенцов. Мороз пятьдесят градусов, птенец сидит, прижавшись к животу матери. Надо передать птенца другому родителю. Передает! Мастерски передает, чтобы не мог схватить хищный поморник.
Многие видели, как «катаются» на спине у матерей птенцы лебедей. Еще лучше это делают птенцы чомги. Птицы не имеют зубов. Как перенести куда-то птенца, чтобы спасти его, например, от хищника? Вальдшнеп это делает так: прижимает лапками птенца к груди и летит вместе с ним.
Недолго, но этого хватает, чтобы в нужном месте сесть и дать птенцу спрятаться от врага.
И новость: дятлы, живущие в лесах Америки, способны переносить яйца из одного дупла в другое место. Случается это, если ствол дерева рухнул. Об этом не знали, но снимок, сделанный счастливым орнитологом, показывает: это может быть.
Яйца кладут кукушки в чужие гнезда и по «ошибке» оставляют в гнезде соседей утки. И уже не по ошибке оставляют яйца старой опытной страусихе.
А вот случай, когда самке филина удалось водворить в гнездо выпавшего птенца. По следам было видно: несколько дней его кормили родители и потом в лапах принесли в гнездо. Сам птенец в гнезде на высоком речном обрыве появиться не мог — он еще не летал. Птенца в лапах принесла снизу взрослая птица.
И еще два интересных явления. Маленькая землеройка соединяет свое потомство в одну цепь — дети бегут друг за другом, держась за хвосты. А рыба тиляпия (водится в Ниле) мечет небольшое количество икринок. Стараясь их сохранить, она держит икринки (а потом и мальков) во рту. При опасности тиляпия широко открывает рот, и мальки ныряют в спасительное убежище.
Сидней в Австралии — город большой и красивый. В нем в первую очередь идут смотреть на большой знаменитый мост, потом — на не менее знаменитый театр. А я спешил увидеть местный зоопарк — увидеть знаменитую кукабару — птицу, криком которой утром начинают передачи австралийского радио. Ну и, конечно, хотелось увидеть кенгуру с сумкой, в которой это существо носит детенышей.
Оказалось, в Австралии живет несколько кенгуру — больших и маленьких. Все они имеют карман для детей. В зоопарке также можно было увидеть сумчатого опоссума, крота, сумчатую куницу, водяного опоссума, диковинного сумчатого дьявола. Все эти звери были некрупные, но серый кенгуру был большим, из его кармана выглядывал тоже немаленький кенгуренок.
На этих животных коренные жители Австралии, а позже и поселенцы охотились. Спасаясь от людей, большой зверь легко перепрыгивал через кусты и изгороди, и, если охотники с собаками настигали, мать была вынуждена оставить драгоценную ношу и спасать свою жизнь. Теперь в зоопарке матери не надо убегать — лопоухое дитя паслось на траве рядом. Но изредка уже имеющий опыт жизни кенгуренок прятался в спасительном убежище.
Австралийские животные на миллионы лет отстали от животных других материков Земли и сохранили до сих пор на теле спасительный карман, в который они попадают маленькими при рождении (с фасолину!), и взрослеют, прячась в спасительном кармане и питаясь материнским молоком.
Жизнь рядом с птицами
В нашем селе жил охотник со странным именем Самоха. Сыновья его пахали землю, он, по словам мужиков, был «пропащим» — ходил к реке с ружьем и нередко возвращался с уткой, а зимой с зайцем. Но однажды всех удивил — прошел по улице с гусем. Все увидели эту добычу и долго потом говорили: «А когда это было? Это когда Самоха гуся подстрелил».
