но мы обязаны быть готовы к любому исходу. Пока тебя не будет, предупрежу Рори и Кэсс, чтобы для них не стало сюрпризом, если вдруг придется спешно покинуть Адемар.
Сглатываю отвратительный ком горечи, вставший поперек горла из-за проснувшегося чувства вины. Я не хочу бежать и всю жизнь скрываться и уж тем более не желаю подобной участи своим близким.
– Вам не обязательно… – начинаю я, но Маттео решительно перебивает:
– Мы тебя не бросим.
Без слов обнимаю его на прощание, ощущая невообразимый прилив благодарности, после чего покидаю квартиру и отправляюсь на встречу с Шоном. Он обещал подвезти, добираться пешком пришлось бы не меньше нескольких часов, ведь родительский дом находится в районе для богачей, расположенном на другом конце Адемара.
На место встречи прихожу первая, сопровождаемая Кастором. А когда останавливаюсь в условленной точке, человек отца продолжает идти, решительно направляясь ко мне и явно собираясь исполнить приказ – доставить меня на ужин.
Но Кастору приходится довольствоваться поражением, ведь в этот момент в метре от меня останавливается машина Шона. Его счастье, что брат добрался до меня раньше.
Плюхаюсь на пассажирское сиденье начищенного до блеска седана, захлопываю дверцу и игнорирую ремни безопасности. Подавляю ребяческое желание показать средний палец преследователю. Краем глаза взглянув на Шона, понимаю, что он, в отличие от меня, подготовился к встрече с отцом – переоделся в приличный костюм и аккуратно уложил обычно находящиеся в беспорядке темно-каштановые волосы.
– Готова? – спрашивает он напряженным голосом.
– Нет, – отрезаю я, не желая разговаривать.
С каждой минутой настрой, что я так тщательно создавала в компании Маттео, грозит схлопнуться, оставив меня один на один не с самыми приятными воспоминаниями и чувствами. Шон в данном случае мне не помощник.
– Послушай…
– Давай не сейчас, Шон.
Он замолкает и недовольно поджимает губы, но благоразумно не продолжает. И, к счастью, не предпринимает попыток заговорить всю дорогу.
Поездка длится около часа, и чем ближе к цели мы оказываемся, тем мрачнее становится настроение. Непрерывно смотрю в окно на мелькающие по ту сторону высотные здания, бесконечные светящиеся вывески и витрины магазинов. По тротуарам снуют люди, а по дорогам – разнообразные машины и редкие мотоциклы.
Сколько бы я не уговаривала себя оставаться хладнокровной, все внутренности скручивает от волнения. Возможно, внешне мне это удается, но вот внутри все обстоит намного хуже. И даже мысли о том, что Кастор как-то пытается догнать нас без транспорта, чтобы проследить за исполнением приказа, нисколько не поднимает настроение.
Незаметно вытираю вспотевшие ладони о джинсы, когда Шон подъезжает к знакомым кованым воротам, которые открываются только после того, как брат называет цель визита вооруженным охранникам, сурово озирающим нас через опущенное стекло автомобиля.
Оказавшись на территории, которая до восемнадцати лет была мне родной, осматриваюсь, подмечая произошедшие вокруг перемены. Дорожек, уводящих вглубь сада, стало чуть больше, плодовые деревья выросли, а любимые мамины гортензии сменились на другие цветы, названия которых я не знаю. Понятия не имею, с чем это связано, но по какой-то причине кажется недобрым знаком.
К моему удивлению, Шон не едет в сторону гаража, а паркуется прямо напротив парадного входа трехэтажного особняка, который кажется холодным и чужим. С учетом того, при каких обстоятельствах я сбежала из этого места, так оно и есть.
Неохотно покидаю кондиционированный салон только после того, как это делает брат, хотя единственное, чего мне хочется, – пересесть на место водителя и гнать отсюда как можно дальше, протаранив ворота и напоследок сбив хотя бы одного охранника.
Поднимаюсь по ступеням вслед за терпеливо дожидающимся меня Шоном, но смотрю мимо него на темный прямоугольник двери, которая медленно открывается навстречу. Задерживаю дыхание и тут же бесшумно выдыхаю, заметив на пороге Карлоса – управляющего. И с чего я вообще решила, что отец явится встречать нас лично? Это ниже его достоинства.
Со злостью отметаю неуместные мысли и, решительно расправив плечи, переступаю порог. Встреча с прошлым неизбежна, так какого черта я накручиваю себя до состояния спички, готовой вспыхнуть в любой момент?
Достаточно, черт возьми!
«Ты больше не подросток, Дани! И можешь за себя постоять, так что соберись, мать твою!» – приказываю себе и как можно более непринужденно отвечаю на улыбку Карлоса.
Пожилой управляющий смотрит на меня с теплотой в добрых карих глазах, словно не было этих долгих лет разлуки.
– Привет, – небрежно здоровается Шон.
Карлос слегка склоняет голову.
– Мисс Кавана, мистер Кавана, вас уже ожидают в малой гостиной.
– Спасибо, Карлос, – благодарю искренне, мысленно похвалив себя за ровный спокойный голос.
Карлос вежливо кивает, жестом приглашает нас следовать за ним и ведет в указанном направлении. Несмотря на радушный прием, его поведение говорит о многом. Мы – гости, которым не положено самостоятельно разгуливать, где вздумается. И ладно я, уже давно не считающая это место домом, но что не так с Шоном?
Оглядываюсь, отмечая, что обстановка почти не изменилась, за исключением нескольких незначительных мелочей. Задумавшись, пропускаю момент, когда Карлос объявляет о нашем визите и отступает в сторону, пропуская в малую гостиную.
Не обращаю внимания на обстановку, потому как взгляд безошибочно находит расположившегося в своем любимом кресле безупречно выглядящего отца. На нем идеально отглаженный черный костюм-тройка и начищенные до блеска туфли, на запястье сверкают платиновые часы, волосы, слегка посеребренные на висках, аккуратно уложены, а на лице застыло то самое отрешенное выражение, что я видела в последнюю нашу встречу.
Отец впивается в меня зорким взглядом и, вмиг оценив внешний вид, неодобрительно поджимает губы.
В тот же момент понимаю, насколько на самом деле был прав Маттео. Мне абсолютно наплевать на то, что думает этот человек. Он давно не вправе указывать мне как выглядеть, куда ходить и что делать.
– Милая! – отвлекает восклицание мамы, и я перевожу внимание.
Широко улыбаясь, она поднимается с дивана, небрежно расправив складки нежно-голубого платья, оттеняющего и без того смуглую кожу и делающего собранные на затылке волосы чуть темнее. Мама направляется ко мне и заключает в крепкие объятия, а после отстраняется и окидывает мою фигуру оценивающим взглядом. Ее зрачки слегка расширяются при виде татуировок, которые я обычно скрываю за длинными рукавами куртки, когда встречаюсь с ней в городе.
– Привет, мам, – выдыхаю, вымучивая из себя ответную улыбку.
Нахождение в месте, где тебе не могут быть рады по широкому ряду причин, нервирует.
– Я так рада, что ты вернулась, – воодушевленно произносит она.
На миг теряюсь. Вернулась? Что ей наговорили?
– Мам, я…
– Извините, что прерываю, – раздается от порога голос Карлоса. – Мне сообщили, что ужин
