— Да, Бонеш, таков закон! — подтвердил Маробод защиту обвиняемого и снова повернулся к истцу:
— Есть ли у тебя свидетели, Хата, которые видели, как была убита свинья?
— Светлый король, свидетелей у меня полно! — воспрянул Хата. — Я привел их шестерых, но если мало, приведу весь род, чтобы засвидетельствовать правду.
Из толпы протискивались свидетели, по мере того как Хата выкликал их имена. Они выстроились перед королем в ряд. Были они явно смущены: стояли криво, почесывали в затылках и шмыгали носами.
Свидетельствовали они на удивление слаженно о том, как Бонеш убил свинью.
— Да, Бонеш убил свинью! — говорит первый свидетель. — Убил ее и сам в том признается. Свинья та была резва на ногу и убегала, когда Бонеш занес копье. Далеко бежала, прежде чем Бонеш настиг ее и убил. Я видел, как кровь брызнула, о господин! Потом он ту свинью взвалил на плечи и понес к своему полю, чтобы казалось, будто убил по закону.
Остальные свидетели говорили то же самое. Один добавил, что видел, как копье сверкнуло в лунную ночь и как визжала свинья. «Мы боялись, о господин, ибо не ведали, уж не враги ли к нам ворвались».
Маробод был достаточно опытен, потому дал свидетелям выговориться, но затем спросил их:
— Видели ли вы это своими собственными глазами?
Шесть свидетелей съежились, прячась друг за друга. Толпа слушателей притихла, словно воды в рот набрала. Все понимали, что тяжба о свинье близится к развязке.
— Видели ли вы это своими собственными глазами? — снова спросил король более строгим голосом. — Можете ли поклясться предками?
Шесть свидетелей затряслись. Они запахивали свои рубахи, словно подул ледяной ветер.
— Говорите чистую правду! — настаивал король, поднимаясь со своего сиденья.
— Светлый король, солнышко наше, мы видели это своими собственными глазами, когда спали. Мы зарезали утром курицу и пустили кровь. И гляди! Кровь потекла в сторону хаты Бонеша! Разве может быть ошибка? Курица никогда не лжет, о господин! А когда мы еще разбросали осиновые веточки, они тоже указали на Бонеша, который когда-то не сдал дань медом.
— Довольно, больше не желаю слушать! — прервал их король. — Это обвинение неправедное, жалоба пустая. Отпускаю Бонеша без вины, ибо убил он свинью на своем поле за потраву! Я все сказал. У вас есть мое дозволение уйти.
Шесть пристыженных свидетелей вместе с поникшим Хатой удаляются под плохо скрываемый смех слушателей.
Лишь Бонеш, сын Ратимира, все еще низко кланяется королю и громко славит его мудрость.
Тут подошел старый Виторад, подает королю хлеб и соль.
Маробод отломил кусочек и медленно съел.
— Светлый король, я Виторад, владыка родов этого края. Лишь недавно вернулся я из римского плена.
— Виторад? — переспросил Маробод, словно не расслышал. Его ласково улыбающееся лицо внезапно помрачнело.
— Да, я Виторад. Катуальда меня ложно обвинил, чтобы захватить мой двор и звание.
— Говоришь, что был обвинен ложно? — сурово произнес Маробод. — Будь здесь Катуальда, он доказал бы тебе правдивость своей жалобы. Ты тяжко провинился, поступив на службу к римлянам.
— Король! — вмешался в разговор Ванек. — Рассуди справедливо и выслушай обе стороны! Катуальда здесь, прикажи только, пусть перед нами всеми произнесет обвинение на Виторада.
— Нет у меня сейчас времени, гнетут меня военные заботы. Но да будет так — приведите Катуальду. Пусть не говорят, что Маробод пренебрегает правосудием.
Через мгновение Катуальда стоял перед Марободом.
Вел он себя смело, да — можно сказать, дерзко. Однако жалобу свою отстоять не смог. Старый Виторад на месте все опроверг.
И Ванек рассказал, каков Катуальда.
— Король, — вскричал Катуальда, — неужто ты поверишь этим жалким рабам больше, чем мне, родовитому?
— Кичишься родом, раз не можешь честью и доблестью? — едко бросил на это Маробод и добавил:
— Не по праву ты захватил владычный двор! Вернешь его Витораду и здесь же перед всеми объявишь, что обвинил его ложно!
— Никогда, Маробод! Катуальда не будет просить прощения у скотского хама, — дерзко заорал Катуальда.
Маробод гневно встал и хотел что-то сказать. Но Катуальда был уже так взбешен, что не обратил на это внимания и кричал:
— Ты не мог бы, Маробод, требовать такого от свевского знатного мужа, будь ты истинным королем!
— А кто же я, наглец?
— Ты лишь — римский прислужник!
![]()
Едва Катуальда произнес эти оскорбительные слова, его схватили несколько вождей. Он хотел вырваться, но в тот же миг подскочил Ванек и сжал ему руки за спиной, словно железными клещами.
Но Маробод не отдал приказ снести дерзкому Катуальде голову, как все ожидали. Через мгновение он полностью овладел своим волнением и холодно произнес:
— С докучливыми насекомыми не воюют, их вытряхивают из одежды. Изгоните Катуальду из страны, и пусть я о нем больше не слышу.
— Ты обо мне еще услышишь, Маробод! — пригрозил Катуальда, но его уже погнали прочь.
Четверо стражников получили приказ вывести его подальше и отпустить с предупреждением, что он поплатится головой, если когда-нибудь попадется здесь снова.
Виторад с Пршибиной опустились на колени перед королем, благодаря за то, что он вернул им чест и имущество.
И когда король, вновь обретя спокойствие, ласково беседовал с ними, они поведали ему, какое счастье ниспослали им боги: спустя годы они нашли потерянную дочь!
История эта весьма заинтересовала Маробода.
— Стало быть, Бела из владычного рода, — произнес он. — Жаль, что скончалась моя супруга — она сделала бы Белу своей первой наперсницей. Но я и так навсегда останусь ее покровителем.
Внимание короля теперь привлек Ванек, представший перед ним в своих старых, но добротных доспехах.
— Рад видеть, мой милый Ванек, что ты снова встаешь под мое знамя! — воскликнул он с удовольствием.
— И сын мой идет тебе служить, король, — с гордостью представил Ванек своего Моймира. — Его рука умело владеет и мечом, и фрамеей!
— Позволь и мне, король, проситься на войну, — присоединился седой Виторад. — Мечом докажу тебе, король, свою верность.
— Оставайся, Виторад, и управляй своими родами. Но снаряди мне добрый отряд бойцов, и пусть сын Ванека как можно скорее приведет их ко мне в войско.
— Ну же, и ты, Ванек, по коням, как в былые времена! — скомандовал Маробод и сам легко вскочил на подведенного коня.
Раздались звуки труб, всадники некоторое время кружили в суматохе, но вскоре все опустело и стихло.
На завалинке хижины паромщика сидит удрученная Столата.
Из горницы вышла Зорана. Усталыми шагами подходит она к одинокой женщине и всхлипывает.
Столата повернулась к ней.
— Дедушка умер! — прошептала Зорана. — Что я теперь буду делать одна?
— Останешься у меня! — тихо сказала Столата и погладила свою новую дочь.
***
Шел 17-й год христианского летосчисления. Германия содрогалась до самого основания.
Гряло долгожданное столкновение между королем Марободом, могучим правителем свевской державы, и воинственным, честолюбивым Арминием, вождем германских племен.
Владыка мира Рим не имел в Германии прочных успехов. По приказу самого императора Тиберия было остановлено дальнейшее расточительство римской крови. Хитрый император видел, что напрасно посылает свои легионы истекать кровью в северных лесах, ведь раздвоенная Германия со временем сама погубит себя. Надо лишь спокойно выждать, пока два мощных соперника вцепятся друг другу в глотки...
Король Маробод готовился к войне и попросил римского императора помочь ему в борьбе против Арминия. Он ссылался на свою дружбу с Римом и указывал, как опасно было бы для империи, если бы Арминий расширил свою власть до самого Дуная. Посольство с ценными дарами было отправлено давно, но не приходило ни ответа, ни помощи.
