оп!
Распахнулась вторая рама и в комнату ворвалась волна жаркого летнего воздуха, сметя все с подоконника и подняв облако пыли.
— Пчхи… — чихнула Анюта.
— Пыль с подоконника вытирать никогда не пробовал? — поинтересовался Илья, протирая запорошенные глаза. Марек пожал плечами, на мелочи, мол, отвлекаться изволите. А за окошком, меж тем, стояло настоящее лето, если конечно не принимать в расчет голые остовы берез и осин их, земного леса. Заставляя жмуриться, в комнату заглядывало восходящее, но уже ослепительное солнце. По небу ползли редкие барашки облаков.
— Интересное кино! — сказал Марек, и пояснил, увидев вопросительные взгляды друзей. — Дома… то есть на Земле… то есть… в общем, раньше солнце тоже с утра в окно светило. У компа монитор слеп, приходилось шторы плотно закрывать.
— Значит в этом мире, твои окна тоже выходят на восток, — неожиданно спокойным тоном констатировала Анюта.
— В каком "этом мире"? — взорвался Илья. — Ты соображаешь, что ты несешь? Фантастики начиталась? Четвертое измерение? Параллельные миры? Совсем сбрендила?
Анюта обиженно передернула плечиками.
— Сам придурок! Разорался… — она отвернулась к стене и подозрительно шмыгнула носом.
— В самом деле, — влез Марек, — что ты яришься Васильев, она-то тут причем? И вообще, параллельный, перпендикулярный… а мне чего-то уже жрать охота… и, кстати, пить. А то после этого спирта сушняк, а здесь воды ни капли нет.
— Ладно! — Илья натягивал брюки, раздражение его уже улетучилось. — Сейчас пойдём ко мне, там попьёшь, — он застегнул молнии на ботинках. — Вы одевайтесь, что стоите? Анюта? — он примирительно коснулся плеча подруги. — Ну ладно, не дуйся! Извини! Одевайся, пошли.
— Может, вы выйдете, все-таки?! — возмутилась девушка.
— Хорошо, хорошо дорогая! Мы пошли, а ты одевайся и подходи в триста пятую. — Илья вертел в руках свитер. — Надевать, не надевать ли? Тепло вроде?
— Да так пошли, не замёрзнешь. Я вишь как? — Марек был в брюках и в одном старом тельнике, сквозь дыры которого проглядывало его волосатое тело.
Чтобы попасть в главный корпус из комнаты, где работал Марек, необходимо было спуститься двумя этажами ниже и пройти по тонкой длинной кишке перехода. Когда спустя двадцать минут, причесанная и даже слегка подкрашенная, Анюта открыла дверь в триста пятую, мужчины сопя и ругаясь, ползали на четвереньках вокруг большого штатива, пытаясь надёжно закрепить над горящей спиртовкой, эмалированный чайник, так чтоб ненароком не перевернулся. В открытое настежь окно рванулся тёплый ветер, сметя с письменного стола какие-то бумаги. На Анюту зашикали, чтобы скорей закрывала дверь и не разводила сквозняков.
Чайку, однако, в тот раз им попить не довелось. Как только чайник начал обнадёживающе шипеть и пофыркивать, раздалось отдаленное, гнусавое хрипение мегафона, в котором угадывались следующие слова: «Внимание! Просьба всем, немедленно собраться возле главного входа института». Мегафон повторял это, раз за разом. Окна триста пятой выходили на противоположную от главного входа сторону, и поэтому друзья отправили Анюту на разведку — через коридор, теперь уже в женский туалет, чтоб посмотрела в окно, кто там каркает. Сами остались стоять у двери, ожидая ее комментариев.
— Да идите вы сюда! — позвала Анюта через несколько секунд. — Подумаешь, стеснительные какие… писающих девочек здесь нет!
Друзья переглянулись.
— Резонно! — сказал Марек.
— И вообще, сейчас не до условностей! — подтвердил Илья. И они, столкнувшись плечами, одновременно вошли в туалетную комнату. Анюта, распахнув окно, и улегшись животом на подоконник, с любопытством смотрела во двор.
— Ну-ка, барышня, дай глянуть! — Илья слегка ущипнул ее за обтянутую джинсами круглую попу. Она, не оборачиваясь, отмахнулась и немного посторонилась, давая место. Илья пристроился рядом, а у него над ухом шумно сопел нетерпеливый Марек.
На стоянке возле института царило настоящее столпотворение. Все машины, которые были вчера на перекрестке у леска, теперь расположились тут. К ним прибавились новые, во главе со здоровенной фурой "вольво", не поместившейся на стоянке и загородившей собой один из выездов.
Небольшая толпа людей, собиралась вокруг милицейского "уазика", стоящего на краю здоровенной лужи у самого крыльца. Мегафон, наконец, закончил каркать и на свет божий появился давешний прапорщик. Теперь он был без верхней одежды и выглядел лихо — пузатый, небольшого роста, в невесть откуда взявшейся фуражке с высокой тульей, весь в портупее и с кобурой на боку. Следом из "уазика" извлекся и его напарник — щуплый юный сержантик, наверно, только после армии. На плече он внушительно придерживал ремень, на котором висел короткий автомат.
Солнце меж тем, припекало совершенно по-летнему, буквально на глазах растапливая сизые кучи снега, истекающие в ответ обильными ручьями.
Прапорщик о чем-то спросил толпу. О чем, отсюда, с третьего этажа было не слышно. В ответ раздалось нестройное гудение.
— Бежим вниз! — скомандовал Марек. — А то самое интересное пропустим!
* * *
— Граждане!.. У нас произошло ЧП. Я пока не знаю, как объяснить то, что случилось и чем это могло быть вызвано… В общем, никаких разъяснений я пока не получил. Поэтому, как находящееся при исполнении, официальное лицо… представитель власти, так сказать, решил собрать оказавшийся тут народ, чтобы обменяться мнениями, и все значит, такое… Ну, в общем, вы меня поняли?! — он зорко осмотрел толпу. — Давайте высказывайтесь, граждане, смелее. У кого какие мнения. Хотелось бы обсудить всё прямо сейчас, не откладывая. Никто не знает, сколько у нас с вами осталось времени.
Толпа, от этих его слов пришла в некоторое замешательство и тревожно загалдела:
— Вокруг какой-то лес и города не видно…
— Точно! С третьего этажа видно один лес и больше ничего!
— Почему больше ничего? Вода какая-то… Море!
— Что случилось? Где мы находимся?
— Может это оптическая иллюзия?
Народ заволновался, засуетился, женщины были недалеки от истерики. Вперед вылез давешний водитель в мохнатой кепке, которую он не снимал, даже не смотря на теплую погоду:
— Лес вам! Море вам! Да вы еще не поняли ни хрена! Дорога в город… ее нет. И города нет… Там обрыв! Мы уже были с утра, видели. Обрыв метров десять! И с другого конца дороги, в направлении на Кольцово, тоже обрыв!
— Обрыв! Обрыв! — повторяли вслед за ним и другие водители, очевидно также успевшие побывать в тех краях. — Ничего нет…
Поднялся невероятный шум, большинство людей были близки к панике и потеряли способность трезво соображать.
— Спокойно, граждане! — закричал прапорщик. — Спокойно! Разберемся! Предлагаю сейчас поехать туда, посмотреть… и разобраться на месте. Не всем, не всем! — заорал он, увидев, как люди кинулись к машинам.
— Пошел ты! — сказали ему на бегу. — Раскомандовался тут.
Машины одна за другой начали выезжать с площадки перед институтом.
— Давай, поехали тоже! — подошедший Марек, потянул прапора к его "уазику", при этом бросая
