из своих машин. Только пассажиры джипа равнодушно наблюдали за происходящим.
— Женщине плохо! Вода, вода есть у кого-нибудь? — Виктор Сергеевич смотрел на Майю, каким-то несвойственным ему, заполошным взглядом. — Ну что уставилась, узкоглазенькая?! Воды найди!
Майя испуганно пожала плечами — вода ли ей нужна? Потом оглянулась на Татьяну — женщина с бледным лицом стояла возле своих «Жигулей», прижав к себе детей.
— У вас осталась вода? — крикнула ей Майя, та кивнула головой, но с места не тронулась. Майя бегом кинулась к ним. Татьяна молча показала ей рукой в салон — на заднем сиденье лежала бутылка с остатками минералки. Схватив ее, девушка помчалась обратно к автобусу — но там вокруг упавшей, плотно толпились люди. Майя попыталась растолкать любопытных, но ее опередили:
— Пропустите, пожалуйста! Дайте пройти, я врач, — раздвинув зевак, как ледокол льдины, к женщине протиснулся хозяин «десятки». Майя пролезла следом за ним. Он сел рядом с неподвижно лежащей кондукторшей на корточки, положил ладонь ей на шею, проверяя пульс.
— Доктор, что с ней? — пристроившаяся рядом Майя, заглянула ему в глаза. — Перегрелась?
— Это как минимум! Не считая черепно-мозговой… Так… нужно унести ее куда-нибудь, где попрохладнее, и где мне будет удобнее ее осмотреть.
Кое-как подняли кондукторшу на руки — женщина была отнюдь не дюймовочка, отнесли сначала в вестибюль института. Бабка-вахтерша, увидев их, засуетилась, выскочила из своего загончика.
— Медпункт, тут есть какой-нибудь? — спросил доктор.
— Есть, есть пункт! — закивала вахтерша. — Тут рядом, на первом этаже. А что с ней? — ей никто не ответил и она, схватив с доски нужный ключ, быстро пошла вперед, показывая дорогу. Сама открыла дверь. — Вот сюда, давайте… на кушеточку. Тут и простыночка есть!
Врач окинул окружающих хмурым взглядом:
— Я сейчас буду делать осмотр… пожалуйста, всех попрошу!.. — он кивнул головой на выход.
— Да, да! — засуетилась вахтерша, выталкивая любопытных за дверь — Нечего доктору глаза мозолить, идите, с богом, посторонним нельзя тут!
Народ побрел обратно на улицу.
* * *
Вернувшись в вестибюль института, Майя вспомнила, что, между прочим, ничего не ела со вчерашнего дня. Нервы нервами, но теперь пустой желудок внезапно напомнил о своем существовании бурчанием и тошнотой. Девушка оценила свои припасы — кроме бутылки с водой у нее в сумке имелись еще пара яблок и тетушкины пирожки с капустой и с мясом. Яблоки — это неактуально, а вот пирожки в самый раз! Майя расстегнула замок, порылась в сумке, среди вещей. Куда же тетя сунула пирожки? Ага, вот он пакет, в отдельном клапане. Достала один, надкусила — с мясом — пойдет. В этот момент вернулась вахтерша:
— Эй, девушка!.. маленькая, черненькая…
— Я? — Майя с удивлением посмотрела на свое отражение в большом зеркале.
— Да, да, вы!.. давай, иди назад к доктору — помочь нужно. А я тут посижу, мне от ключей далеко нельзя!
Майя пожала плечами — не такая уж она и маленькая, а если на каблуках, так и вполне нормального роста. Запихнула сумку под кресло и, пройдя через безвольно крутящийся турникет, вернулась в медпункт, жуя по дороге пирожок. Заглянула в двери — в кабинете остро пахло какими-то лекарствами. "Тетушка Сова" так и лежала, с закрытыми глазами, а доктор перебирал коробки и флаконы в стеклянном шкафу.
— Вас вахтерша прислала? — спросил он, не оборачиваясь, очевидно увидев отражение девушки в дверце шкафа. Голос спокойный, глубокий. Человеку с таким голосом хочется доверять. — Что? — удивленно обернулся он, услышав невнятное мычание в ответ. Майя с трудом проглотила последний кусок пирожка:
— М-м-м… Да… меня… Вам помощь нужна?
— Мне нет. А вот женщине, может понадобиться.
— Что с ней?
— Острый приступ стенокардии. Предынфарктное состояние. Еще и головой приложилась как следует… Так что нужно будет за ней ухаживать… Вас как зовут?
— Майя…
— Очень приятно, Майя!.. э-э?
— Николаевна… не надо Николаевна… просто Майя!
— А я, Алексей Федорович… хирург. Значит, так Майечка!.. пока время есть, нужно пересмотреть все местные запасы на предмет, как наличия, так и отсутствия предметов первой необходимости. Я почему-то совершенно уверен, в ближайшем будущем нас ожидает еще очень много неприятных сюрпризов.
— Эта женщина все утро просидела в автобусе, в духоте… поэтому, наверное, с сердцем плохо и стало!
— Я сейчас не об этом. Я имею в виду — удивительно, что тут одна больная, а не целый лазарет. Мы оказались в незнакомом месте, неизвестно на какой срок. Что нам ожидать от будущего, я лично, не очень себе представляю. Но с болезнями попытаюсь справиться! Опыт, какой-никакой, имеется.
— Я в этом не сомневаюсь! — Майя несколько раз нажала на грушу, лежащего на столе тонометра и виновато улыбнувшись, добавила. — Только, непонятно от чего страховаться…
— Пусть так. Но лучше быть готовым хоть к чему-то, чем неготовым ни к чему. Так… — Алексей Федорович придирчиво осмотрел шкаф. — Тут, пожалуй, все ясно. Особо не разбежишься, но, тем не менее, кое-что все же имеется.
Оставив в покое тонометр, девушка подошла к окну. Солнце перебралось на другую сторону и площадку перед Институтом накрыло тенью. В кабинете было прохладно, массивное здание еще не успело прогреться.
— Вон вам, Алексей Федорович, глядите — может, это первые сюрпризы пожаловали!
Во двор, во главе кавалькады из нескольких машин въехал милицейский "УАЗик". Лихо развернувшись, встал прямо перед крыльцом. Захлопали дверки, люди выбирались из машин, выходили из института, собираясь в толпу возле него
Из милицейской машины помимо пузатого прапорщика и тощенького сержанта выбрались еще двое гражданских, сотрудников Института, которых делегировали на обрыв. Один, маленький, толстенький, экспрессивно размахивал руками, и что-то возбужденно говорил окружающим. Второй высокий, симпатичный, пока помалкивал. А вот и его длинная, тонкая подружка… спешит из дверей института. С ней еще какие-то тетки. Подружка или жена? Да какая Майе, собственно, разница? Наверное, все-таки подружка.
— «Разведывательная-оценочная экспедиция» вернулась. Что-то долго они там ковырялись, — Майя оглянулась. Доктор возился возле кондукторши. — Я пойду вниз, послушаю?..
— Идите, идите. Я сейчас закончу тут и тоже спущусь.
Майя пулей вылетела во двор. Все собравшиеся там что-то возбужденно говорили и размахивали руками. От недавнего апатичного настроения людей не осталось и следа. Постоянно слышались крики: «Ничего нет», «Обрыв», «Лес кругом», «Тише граждане, не создавайте паники», «Нужно развести костры, нас заметят и спасут», «Я же говорила тебе, что нужно было ехать в объезд…» Майя ловко протиснулась в первые ряды, чтобы разобрать хоть что-нибудь. Наконец, прапорщик влез на подножку машины и закричал, перекрывая гомон толпы:
— Тихо, граждане! Па-апрошу без паники! Паника делу не поможет! Ситуация, в которой мы оказались, прямо скажем, паршивая, и так
