— Догадываешься, как он решил проблему? — спросил Маэндер. — Есть идеи?
Идей у Риалуса не было.
— Тогда я тебе поведаю. Гридулан пообщался с одним из своих доверенных друзей. По приказу короля этот друг добыл редкий яд — один из тех, что используют в Лиге. Смертельная штучка. Он лично проследил, чтобы яд попал Дорлинг в чай. Ее ребенок, тогда еще грудной, отравился через молоко матери. Оба умерли.
— Их убили по приказу короля? — уточнил Риалус.
— Именно так.
Тогда еще не было точно известно, что стряслось с женой и сынишкой канцлера. Некоторые подозревали убийство, Но никто не называл виновного. Во всяком случае, не того, кого надо. Леодан был вне себя от горя. Гридулан сыграл хитро. Он сумел погасить амбиции Таддеуса, оставив его самого в живых, чтобы тот помогал сыну. Леодан не догадывался об убийстве, пока старый король не умер. Потом он прочитал личные записи Гридулана. Как он должен был поступить, поняв, что родной отец убил жену и ребенка его лучшего друга?
— Возможно, сильный человек признался бы другу, — сказал Маэндер, пожав плечами, словно сам не был до конца в этом уверен. — В любом случае Леодан держал рот на замке и лишь наказал человека, совершившего убийство. Знаешь, кто это был?
На сей раз Маэндер не стал дожидаться ответа Риалуса.
— Да-да, именно твой бесценный папаша подсунул яд в чашку. Вот почему ты здесь, передо мной, жалкий наместник жалкой провинции. Ты был наказан — как и твой отец — за верность Гридулану. Семейные тайны могут далеко завести, Риалус. Судя по выражению твоего лица, я и удивил тебя, и ответил на давние вопросы.
Риалусу потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями. Потом он спросил:
— Откуда ты все это узнал?
Маэндер отвернулся и выплюнул косточку от маслины.
— У моего брата очень много друзей на высоких постах. Кое-то из них владеет интересными сведениями. Лига, например. Они наблюдают за событиями с большим интересом и охотно делятся информацией, чтобы помочь нам вскипятить горшок. Поверь мне, Риалус: эта история — правда от первого до последнего слова. Пару месяцев назад мой брат рассказал все Таддеусу Клеггу. О! Новость произвела на него впечатление. Думаю, его верность Леодану сильно поколебалась. Представь, как жил канцлер с тех пор, как потерял Дорлинг и сына. Всю свою нерастраченную любовь он перенес на детей Леодана. Он был рядом с ним, он поддерживал его, когда умерла Алира. А теперь вообрази, что он почувствовал, узнав, что за всем этим стояли убийство, предательство, ложь. Окажись ты на его месте — разве не захотел бы ты взглянуть, как будут наказаны Акараны? Жажда мести — очень простая эмоция. Ее легко понять. На ней можно сыграть. Согласен?
Риалус кивнул. Ему отчаянно хотелось остаться одному, чтобы обдумать рассказ Маэндера.
— В любом случае, — сказал тот меж тем, возвращаясь к предыдущей теме, — я не стану убивать тебя за промахи. Но, боюсь, придется за них заплатить. Я обещал нюмрекам отдать им Катгерген. Скоро они явятся, и ты впустишь их в крепость. Смотри, не разозли ненароком их вождя, Калраха. Насколько я его знаю, он не склонен к милосердию.
— Не хочешь же ты сказать…
На лице Маэндера появилось выражение оскорбленного достоинства.
— Ты что, собрался со мной спорить? Нюмрекам нужна крепость, чтобы отдохнуть и перегруппироваться. Если угодно, можешь приказать армии организовать оборону, а сам — беги навстречу своей судьбе… какой бы она ни оказалась. Не надо на меня так смотреть, Нептос. Пока мы не познакомились, я и не думал, что человек может быть настолько похож на крысу. — В голове Маэндера вдруг скользнула неподдельная ярость, но он тут же смирил ее и понизил тон: — Ты останешься жив. Однако настоящие награды получает тот, кто действительно приносит нам пользу.
— Ты погубил меня, — пробормотал Риалус.
— Я тебя не губил. Если ты и обречен на гибель, то эта судьба была определена задолго до нашей встречи. Такое происходит со всеми. Мне больше нечего сказать, Нептос.
Маэндер уже шел к выходу, когда к Риалусу наконец-то вернулся дар речи:
— Ты забыл, что я… я наместник. И командую в этой крепости… — Маэндер повернулся к нему с таким потрясенным взглядом, что Риалус мгновенно сменил курс. Он быстро осознал, как опасно обращаться к мейнцу с подобными заявлениями. — Я… я еще смогу быть вам полезен.
— Хитрая бестия. Ты достойный сын своего отца. Ну и какая от тебя польза?
— Если примешь мое предложение, я хочу быть уверен, что получу награду. Я могу отдать тебе королевскую семью. Вернее, Их головы.
— Наши люди уже готовят покушение на короля. Может быть, он уже мертв. Может быть, весть об этом уже летит к Хэнишу.
— Нет-нет… Я знаю… — сказал Риалус. Он едва не расплылся в довольной улыбке, поняв, что нашел спасительную лазейку. — Я говорю не о короле. Род Акаран не заканчивается Леоданом.
Глава 8
Коринн Акаран понимала, что знает о мире далеко не все. Многие имена, фамилии знатных семей, исторические события не удерживались в ее памяти. Но все это не беспокоило Коринн, поскольку не имело никакого значения для ее жизни. Она была старшей дочерью короля Леодана и притом красавицей — вот что действительно важно. Коринн не желала власти над королевством отца. Трон отойдет Аливеру, и пусть. Она не находила ничего привлекательного в пертурбациях государственного управления. Гораздо лучше стоять в стороне и исподволь влиять на события посредством придворных интриг. Целый мир был слишком велик для нее: Коринн вполне удовлетворяла небольшая его часть. Но уж в этой части мало кто из людей вел столь же чудесную жизнь, как она сама, и мало кто смотрел в будущее с таким же оптимизмом.
Однако же Коринн хранила секреты, о которых никто не догадывался. По натуре своей она была жизнерадостной девушкой, любила красивые платья, пикантные сплетни и романтические истории. И вместе с тем Коринн часто думала о смерти. Это темное облако, заполонявшее ее мысли, всегда было где-то поблизости. Мать Коринн умерла, когда девочке было десять лет. С тех пор Коринн постоянно преследовали мрачные мысли о недолговечности жизни.
Алира Акаран угасла на исходе весны. Коринн до мельчайших деталей помнила последние минуты, проведенные с матерью. Девушке часто снилось, что она снова сидит у кровати больной, сжимая ее исхудавшую руку. Болезнь разрушала тело Алиры, и казалось, мать растворяется на глазах. Стояли жаркие дни, Алира часто скидывала с себя одеяло. Ноги, торчавшие из-под ночной сорочки, были тоненькими как палочки, а ступни и пальцы выглядели неестественно огромными. Эти ступни были первым, что видела Коринн, входя в комнату. К кому времени Алира уже несколько недель лежала прикованная к постели; она так ослабла, что не могла пройти по комнате без помощи дочери. Коринн поддерживала легкое тело матери, пока та делала неуверенные шаги — словно ребенок, который только учится ходить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
