— Очень не очень, а пожаловаться на жизнь не могу, юная леди.
День был в разгаре. Прохладный ветерок, дувший все утро, вдруг прекратился, и солнце теперь палило совершенно по-летнему. Некоторое время спустя оно нагрело валун и старьевщика, который по-прежнему восседал на нем. Тут-то на Люсинду повеяло всеми отбросами огромного города. Нюх у нее был чуткий, и она в панике отодвинулась. Заниматься сбором старья ей расхотелось. Впрочем, подобные разочарования часто подстерегают и взрослых людей. Потому что даже самые прекрасные занятия имеют свои неприятные стороны.
Дети начали собираться домой, а старьевщик как ни в чем не бывало дремал на солнышке. Думая, что он крепко спит, Люсинда и Тони хотели потихоньку уйти, но этот номер у них не прошел. Стоило им одеть ролики, как пожилой джентльмен приоткрыл глаза.
— Может, в следующую субботу опять тут встретимся? — осведомился он. — Я тоже мог бы что-нибудь захватить…
— Нет, нет, спасибо, — поспешно отказалась Люсинда, ноздрей которой снова коснулся чудовищный запах. — Лучше мы с Тони обо всей еде позаботимся сами.
Она мгновенно все подсчитала и поняла: если взять «каждой еды по шесть», будет достаточно даже для аппетита «сэра Старьевщика».
Домой они с Тони вернулись кружным путем. И вот, переступив наконец в пятом часу порог гостиной мисс Питерс, Люсинда, к своему великому удивлению, обнаружила там дядю Эрла.
Он удобно устроился в кресле с «Записками Питеркинов», и было видно, что книга эта доставляет ему огромное удовольствие.
— О, да это, кажется, Снуди! — громко приветствовал он племянницу. — Рад, рад, что ты вернулась со своего пикника целой и невредимой.
Люсинда крепко обхватила его за шею.
— Ты пришел пригласить меня ужинать, дядя Эрл?
— Думаю, все обстоит куда лучше, — немного таинственно отвечал он.
— Значит, мы пойдем вместе к тебе и ты снова мне будешь читать мистера Уильяма Шекспира? — обрадовалась племянница.
— Боюсь, в этом случае тебе досталось бы куда больше тети Эмили, чем Шекспира, — лукаво взглянул дядя Эрл на Люсинду. — Нет, с этим мы с тобой еще подождем, пожалуй, неделю. Забыл, что обычно говорят дети, когда как следует раскачаются на качелях?
— Пусть старая кошка умрет! — немедленно подсказала девочка.
— Вот-вот. Именно так мы с тобой и поступаем, — продолжал дядя. — С тетей Эмили всегда лучше выждать, пока улягутся страсти. Ну, а теперь, Снуди, попробуй-ка еще раз угадать, чем мы с тобой займемся сегодня?
Но Люсинда больше ничего не смогла придумать.
— Сдаюсь, — наконец беспомощно проговорила она.
Дядя Эрл не спеша поднялся с кресла, подошел к книжной полке и поставил на место «Записки Питеркинов».
— Просто не понимаю, почему не прочитал раньше такую чудесную книгу? — задумчиво сказал он. — Тем более я так много слышал о ней.
Он снова сел, Люсинда устроилась у него на коленях. Понизив голос почти до шепота, дядя Эрл продолжал:
— К сожалению, Снуди, тетя Эмили не относит чтение к большим добродетелям. Поэтому газели, кроме «Элси Динсмор», «Путешествия Пилигрима» и Библии, ничего не читают. По-моему, это ужасно, но я тут бессилен. В каждой семье, Снуди, заправляет кто-то один. А вообще, твоя тетя Эмили — прекрасная женщина. Просто не все ее правильно понимают.
Девочка тяжело вздохнула. Она знала, что дядя Эрл очень умный. Конечно же, он правильней всех понимал тетю Эмили. Однако самой Люсинде гораздо больше хотелось правильно понимать каких-то других людей.
— Мы с тобой вот как поступим, — еще тише проговорил дядя. — Я подготовлю твою тетю Эмили, и она сумеет к следующей субботе забыть о ссоре. А ты последишь за своим языком и манерами. Если вы обе выдержите, ты останешься ужинать с газелями за одним столом. А вместо шитья мы с тобой лучше почитаем мистера Уильяма Шекспира у меня в библиотеке. Если ты, конечно, не против.
— Ну конечно, не против! — с жаром заверила дядю Люсинда. — И как вы только сумели остаться таким хорошим, дядя Эрл, когда рядом с вами все время живет тетя Эмили и…
Но стойкий муж тети Эмили не позволил Люсинде договорить.
— Я же просил тебя хоть немножечко сдерживаться, — сокрушенно покачал головой он. — Не то придется мне надеть на тебя намордник.
С этими словами дядя Эрл наклонился и очень нежно поцеловал Люсинду в макушку.
— Не расстраивайся. С годами придет и сдержанность. Иначе твой язычок будет отпугивать от тебя молодых людей, и никто не сможет в тебя влюбиться. Это же просто ужас, Люсинда! — усмехнулся он. — Ну, давай поднимайся.
Люсинда встала на ноги. Вслед за ней вылез из кресла и дядя Эрл. Хлопнув три раза в ладоши, он извлек из кармана два картонных прямоугольника.
— Как насчет того, чтобы отправиться в театр, Снуди? Надеюсь, твоя учительница разрешит нам это. А перед спектаклем мы успеем чудесно поужинать. Ресторан можешь выбрать сама.
Ничего не ответив дяде, Люсинда бросилась искать мисс Питерс, Она застала ее и мисс Нетти в комнате для работы. Проведя в гостиную мужа тети Эмили, учительница предпочла оставить его одного, ибо совершенно не представляла себе, что это за человек. Люсинда в несколько минут рассеяла все сомнения, которые могли возникнуть у мисс Питерс и у мисс Нетти на этот счет.
— Вам обязательно надо с ним подружиться, — уверяла она сестер. — Дядя Эрл — самый умный и самый добрый изо всех на свете! Видите, мисс Питерс, я вернулась с пикника, и ничего такого со мной не случилось! Никто нас с Тони не съел и не заколдовал. Ну, пожалуйста, я вас очень прошу! Отпустите меня с дядей Эрлом! Он меня пригласил на самое настоящее светское рандеву!
Тут Люсинда сложила вместе ладони и в мольбе простерла их к учительнице.
— Вы ведь не будете против, правда, мисс Питерс? Тогда пойдемте скорее в гостиную! Скажите ему, что мне можно!
Не дав сестрам опомниться, Люсинда схватила мисс Питерс за руку и со всею энергией, на которую только была способна, устремилась в гостиную.
Минуло каких-нибудь пять минут, а Люсинда уже облачилась в самый свой лучший наряд — шелковую юбку в клетку и блузку из китайского шелка, отделанную бархатом. Поглядевшись в зеркало, она осталась очень довольна собой.
И вот они уже стоят с дядей Эрлом на углу Бродвея. Люсинда взяла дядю за руку. Теперь она с надеждой вглядывалась в даль. Как ей хотелось бы, чтобы к ним подъехал не просто кэб, а кэб мистера Гиллигана! И мистер Гиллиган действительно появился. Люсинда тут же представила ему дядю Эрла. Когда экипаж тронулся, она с удовлетворением отметила, что теперь оба джентльмена чувствуют себя друг с другом, «как родственники». По причине столь полного родства душ, люк кэба решено было не закрывать, и беседа ни на мгновенье не прерывалась.
Ужинать Люсинда пожелала в кафе своего большого друга Луи Шерри.
— Как это хорошо — ужинать у друзей! — громко провозгласила она. — Особенно когда друзья помогают справиться со страшными неприятностями!
— Какие еще там неприятности, Снуди? — встревожился дядя Эрл.
— Неприятности были не у меня, а у Тони Коппино, — отвечала племянница.
И она в подробностях изложила все, что касалось лотка семейства Коппино, «подкупа» полицейского М’Гонегала и блестящей победы, которую одержал Джерри Хенлон над хулиганами.
— Теперь Тони Коппино — один из моих самых лучших друзей, — заключила она свой рассказ. — Я вас обязательно с ним познакомлю. Уверена, вы друг другу понравитесь.
— Я тоже, — ответил дядя и почему-то отложил вилку и нож.
Некоторое время он молча глядел на Люсинду, потом тихо проговорил:
— Знаешь, Снуди, я недавно где-то читал, что врачи изобрели прививку от дифтерии. Она называется антитоксин. Больному делают укол, и он перестает задыхаться. Если все это правда, значит, еще одна смертельная болезнь отступила.
И, снова вооружившись ножом и вилкой, дядя стал доедать рябчика. Люсинда пребывала в полной растерянности. Конечно, она очень обрадовалась, что врачи изобрели лекарство от дифтерии.
