— Мое сердце просто распирает от радости!
А когда мистер Гиллиган довел ее до двери квартиры и пожелал хороших снов, она ответила словами Просперо:
Мы созданы из вещества того же, Что наши сны. И сном окружена Вся наша маленькая жизнь [3].
Тут Люсинда вытянула руку ладонью вверх, и ей вдруг показалось, что она придерживает пальцами маленькое, круглое и очень уютное «существование». Оно было очень похоже на миссис Гиллиган, если бы какому-нибудь волшебнику удалось уменьшить ее до размера эльфа. Пальцами другой руки Люсинда перебирала серебристые пуговицы на пальто кэбмена:
— Большое, большое спасибо, мистер Гиллиган! Я потрясающе провела у вас время!
Потом мистер Гиллиган пошел вниз по лестнице, а Люсинда запела специально для него еще одну ирландскую песню. Допев последний куплет, она услыхала, как за кэбменом захлопнулась дверь подъезда.
![]()
ИЗ ДНЕВНИКА ЛЮСИНДЫ УАЙМЕН
12 октября 189… года
У нас с Тони произошло приключение. Слава Богу, что у меня такой чувствительный нос! Иначе бы я уже начала работать старьевщиком. Вот мама бы удивилась, когда приехала! Дело это очень-очень заманчивое. Даже несмотря на кошмарный запах. Всю ночь после пикника мне снилась высоченная гора очень грязных вещей. Там на самый верх случайно попала большущая драгоценная брошка размером с супницу. Все в моем сне происходило так же, как рассказывал мистер Старьевщик. Только вскарабкаться к брошке мне так и не удалось, потому что, сколько я ни пыталась подняться, все равно соскальзывала обратно вниз. Наверное, искать сокровища среди старья — это как просить джем у Червонной Королевы. Он будет завтра и был вчера, но его никогда нет сегодня.
Если бы тетя Эмили зашла меня навестить, она бы наверняка проверила, «можно ли жить в таких условиях ребенку нашего круга?». Но вместо тети Эмили пришел дядя Эрл. Значит, он хотел просто меня повидать. Как только я вошла, он тут же мне дал прозвище. Это произошло впервые за мои десять лет. Теперь дядя зовет меня Снуди. Это из «Записок Питеркинов». По-моему, мое прозвище ничуть не хуже, чем Тринкет. Такое мог придумать только любимый мой дядя Эрл!
18 октября 189… года
Еще одна суббота. И еще один пикник. Наш с Тони Старьевщик пришел. Мисс Питерс очень заинтересовалась, зачем я попросила ее сделать лишние сандвичи. А я ей сказала, что нам с Тони в прошлый раз не хватило. Я ведь не наврала! Нам правда с ним не хватило. Конечно, еще честнее было бы ей рассказать про Старьевщика, но я не стала. Зачем доставлять людям зря лишние волнения? Особенно, если эти люди такие хорошие, как мисс Питерс!
Старьевщик принес мне подарок. Это брошка. Он говорит, настоящая древняя реликвия, которая нашлась на очень старом платье из рваного красного шелка. Вещь просто великолепная! Она вся из золота и драгоценных камней. Так мне сказал сам Старьевщик.
— Вот, — говорит, — юная леди, вам что-то красивое. Сплошное золото, бриллианты и изумруды.
Дома я заперла брошку в свою конторку. Никому не покажу ее!
Когда пикник кончился, я и Тони проехали вместе с нашим Старьевщиком всю Пятьдесят девятую улицу. Первую половину пути я правила и кричала «Тпру!» и «Н-но!» лошади Минни. А вторую половину пути лошадью правил Тони и тоже кричал «Тпру!» и «Н-но!». В особенности мне стало весело, когда я вдруг вообразила, что нам навстречу появляется тетя Эмили в своей шикарной коляске. Славный скандальчик бы вышел! Даже не знаю, что бы она сделала! Ну и конечно, на самом деле мы встретили совсем не ее, а мою крестную тетю Элен Дуглас. Она проезжала мимо.
Когда она заметила меня в повозке Старьевщика, она поднесла к глазам свой лорнет и долго не отрывалась от моего лица. Я сразу поняла, что произвела на нее сильное впечатление. Может быть, она вообще своим глазам не поверила. Ничего! Потом я ей все сама расскажу, и она вместе со мной посмеется. Тетя Элен ведь совсем не такая, как тетя Эмили. И музыку к песням Ариэля я тоже придумала. Мне она нравится. Только пока я каждый раз пою эти песни немножко на разный мотив. Надо подождать, пока все песни как следует улягутся у меня в голове, а потом спою дяде Эрлу. Вот он обрадуется, что в нашей семье наконец появился композитор.
![]()
ДЕНЬ БЛАГОДАРЕНИЯ
![]()
Во время, когда Люсинда колесила по всему Нью-Йорку на роликах, День Благодарения праздновался с куда большей торжественностью, чем в наши дни. Сначала его ждали, потом отмечали, а потом дни и даже недели делились впечатлениями. Люди, не стесняясь, пылко благодарили Бога за все хорошее, что получили в этом году. Даже Люсинда, которая обычно не проявляла особого рвения к молитвам, составила перед праздником огромный список, куда внесла все, за что «обязательно должна поблагодарить Бога».
Первым пунктом в списке Люсинды стояли ужины в честь Дня Благодарения. Ни разу в жизни она еще не получала такого количества приглашений. Похоже, пробудившись накануне последнего четверга в ноябре, друзья и родственники разом вспомнили о временном сиротстве Люсинды. Мисс Люси-милочка пригласила ее отведать дикую индейку из Вирджинии. Мистер Гиллиган заехал сообщить, что миссис Гиллиган «будет польщена», если Люсинда придет к ним на праздничный ужин. Джоанна прислала письмо. Ее отпустили до тех пор, пока не вернутся Люсиндины папа и мама, и она жила у своей замужней сестры. Джоанна писала, что «все эти последние недели целиком думает о своем Ягненочке», вслед за чем «Ягненочек» приглашался в гости «отпробовать гуся». Тетя Эмили тоже внесла свою лепту. Она сообщила, что ждет племянницу на праздничный ужин, «только, конечно, без роликов и с хорошими манерами». И наконец, крестная Люсинды, тетя Элен Дуглас Маккорд, прислала служанку Энни с запиской.
«Я просто сгораю от стыда, — писала крестная, — что совсем забросила тебя, моя милая. Впрочем, мою черствость можешь расценивать и как комплимент: я просто не сомневалась, что ты сумеешь, в случае чего, за себя постоять. Обязательно приходи в Благодарение к семи вечера к нам на ужин. Может быть, это и не очень рано для девочки твоего возраста, но ты у нас такая умница, что наверняка прекрасно освоишься в обществе старших. Тони Маккорд, твой дядя, мечтает тебя увидеть, а Шнурок жалуется, что ты с ним очень давно не играла. Кроме того, после ужина мы всей компанией отправимся на спектакль. До встречи!»
Но и этим приглашением дело не кончилось. Доктор Коллиер, который крестил Люсинду, нанес ей визит после службы. Он сказал, что они с женой очень надеются, что Люсинда пожалует в День Благодарения к ним на обед. А потом еще мистер Спиндлер из гостиницы прислал с Баттонсом приглашение на свой праздничный обед в два часа.
— Ох! — схватилась девочка за голову. — Сколько индеек в Нью-Йорке мечтают, чтобы я их съела! И еще один гусь Джоанны! Просто ужас какой-то!
Поразмыслив немного, Люсинда нашла замечательный выход из положения. Перво-наперво она упросила Люси-милочку позвать вместо нее семейство Бродовских.
— Конечно, я понимаю, мисс Люси, — виновато говорила Люсинда, — троих гостей принимать гораздо сложнее, чем одного. Но ведь я ем страшно много! Наверное, все трое Бродовских съедят гораздо меньше, чем я одна.
Джоанне Люсинда отослала ответ с просьбой принять ее не в четверг, а в субботу во второй половине дня, и тогда они «все вместе доглодают гуся».
В гостиницу девочка отправилась лично. Домчавшись туда на роликах, она условилась с мисс Спиндлер, что придет к ним в пятницу.
