— Это язык одного народа. Он мертв, потому как здесь на нем никто не говорит. Совсем никто.
— А откуда ты его знаешь?
— В том и загвоздка, что я без понятия. По идее я его знать не должен, но… но он со мной.
— Странно… очень странно.
— И не говори. Слушай, а я правильно понял, что ты говоришь на Катаре?
— Да. Я читала о подобном способе общения. В нем каждый из собеседников говорит только на своем родном языке. Но в том и странность, что ты говоришь одновременно на двух разных языках, чего быть недолжно.
— Давай… оставим эту тему?
— Хорошо. О чем хочешь спросить?
— Ну почему сразу спросить?
— Шейд, я слишком хорошо тебя узнала. Да и потом, я стойко ощущаю твои эмоции. — Я замер. — Ой, а я и не знала, что ты так сильно прячешь свои чувства. — От нахлынувших эмоций и мыслей моя концентрация сбивается, и я выхожу из транса. Повернувшись к сидящей в трех метре Вес, вопросительно поднимаю бровь. — За то, теперь я знаю, что не ошиблась. — И тут во мне словно что-то щелкнуло.
— Ты… ты ведь специально подстроила наше опоздание, что бы нас отправили на медитацию. Верно? — Она улыбнулась. — Откуда ты обладаешь телепатией?
— Папа научил. — Она пожала плечами. — Ты очень хорошо прячешь свои чувства, Шейд. Глубоко в сердце. Будь они хорошими или плохими. Мне просто хотелось их увидеть.
— И что же ты увидела?
— Доброту. Заботу. Желание обнять. Защитить. — Она покраснела и отвела глаза. — А еще очень много гнева. Невероятно много. Но на что, я разобрать не смогла. — Она вновь обратила на меня свой взгляд, словно спрашивая. Глубоко вдохнув, на выходе отвечаю.
— Я злюсь на мир, Вес.
— М-м-м?
— Он не знает жалости. Слабые станут кормом для сильных, либо сами станут сильней. Но часто, он не дает этой возможности. Это чувство, когда ты хочешь жить, когда хочешь быть свободным, когда хочешь увидеть взгляд своего ребенка. Но ты понимаешь, у тебя этого не будет. У тебя остался всего несколько такед, и ты умрешь. Знаешь поговорку: перед смертью не надышишься? — Она отрицательно мотнула головой. — Ну теперь, знаешь. Её смысл в том, что за короткий промежуток времени ты будешь пытаться сделать все и сразу, но в итоге ничего не выйдет. Но ты все равно попытаешься. Попытаешься подарить кому-то радость, миг, в котором он будет по-настоящему счастлив. Тогда он поймет, что жизнь имеет светлые краски, поймет, что в мире есть добро… даже если его не много… — Я себя одергиваю и смотрю в напряженные глаза Вес.
— Такое ощущение, что рядом со мной существо, прожившее не одну жизнь. — Констатировала она.
— Может ты и права. Сила способна и не на такие фокусы.
— Ну ладно. — Вдруг подвела она черту. Поднялась, подошла и присела ко мне, после обхватив мою руку. — Ты прав, Сила способна на многое, но… ты ведь меня не оставишь?
— В смысле? — Не понял я, резко переключаясь.
— Через две такеды, мы покидаем храм. Год, два, будем в поле с личными мастерами. Я уже нашла того, с кем хочу разделить свою жизнь и даже видела его чувства, но… все-равно переживаю, хочет ли он.
— Не переживай. — Свободной рукой, убирая с её глаз челку. Пара голубых глаз устремляют свой взор прямо в мои. — Теперь… — Сблизившись, лизнул её по губам. — Мы будем всегда на связи. — Шепчу на ушко. Она заулыбалась, а я, чуть подумав, добавляю. — Так что я всегда буду знать, кому позвонить, дабы удовлетворить свои плотские желания.
— БАЦ!!!
— ДУРАК!!! — Взорвалась Вес, отвешивая мне один смачный удар в бок, после чего обрушила целый шквал, но уже на плечо. — Дурак, дурак, дурак, дурак!
— Пхе-хе-хе-хе-хе. — Хватаю её за талию и заваливаюсь сверху. — Ну, все, все, уже и пошутить нельзя.
— Нельзя! — Ой, а какие мы взъерошенные… и злые. От излучаемого умиления, я расплылся в дурацкой улыбке.
— Надо почаще так шутить, ты так забавно выглядишь…
— Ах, так? Ну я тебя…!
Это же время. За дверью.
— … Значит, говоришь, хотят его отдать Мастеру Ирбису?
— Да. Что думаешь?
— Не понимаю, почему именно он? Он же следует кодексу, словно закону. — Между тем, две давние подруги остановились перед входом в одну из комнат по медитации. Из-за двери в эту комнату доносился громкий шум, буханье мебели, девичьи вопли и чей-то голос. — Что за…
В этот момент дверь открылась, и из нее вылетел потрепанный тогрут-полукровка.
— Мама?! — Удивился он, увидев женщину перед собой. Но тут, словно что-то почувствовав, резко ушел в сторону, так же убирая за собой и тогрутку. Стоило этому случится, как из двери вылетело специальное кресло для медитаций. — Здрасте мастер Цикуна. Мама, ты просила, я знакомлю. Это — Вессира, моя девушка. Все, мне пора, поговорим потом! — Последние слова парень кричал уже на бегу. Тут, из двери показалась Катара — полукровка. Вся взъерошенная и очень-очень злая. Не обращая никакого внимания на мастера Храма и её гостью, девушка рванула следом за веселящимся парнем.
— ПРИБЬЮ! — Прокричала она на весь коридор.
Когда подростки скрылись за поворотом, первой в себя пришла хозяйка храма.
— Итак. Еще вопросы, касательно того, почему именно Ирбис? — Спросила она свою подругу. Сама тогрута в этот момент стояла и улыбалась. — Аала?
