относительно того времени, когда вы будете отсутствовать дома.
И Николай Павлович опять сник. Дрогнувшей рукой он вытянул из кармана пиджака носовой платок, вытер им вспотевший лоб. Да и сама Зина, как и вчера на подъездной аллее, чувствовала, что по лицу её течёт пот. До полудня оставалось ещё почти четыре часа, а жара сделалась такая, будто солнце уже стояло в зените.
– Вы нас не оставите ненадолго? – обратился господин Полугарский к титулярному советнику; и, видя, что тот колеблется, прибавил с нервической усмешкой: – Не волнуйтесь, я не убегу – из окошка не выпрыгну. Мне нужно переговорить с внучкой конфиденциально.
И Андрей Иванович Левшин, хоть и скорчил недовольную мину, всё-таки поднялся со стула и вышел за дверь.
4
Едва только дверь за титулярным советником закрылась, Николай Павлович сказал:
– Упреждая ваши вопросы, моя дорогая, спешу заверить вас: к смерти Ивана Сергеевича Левшина, моего соседа, я никоим образом не причастен!
– Мне и в голову не пришло бы вас в этом подозревать! – горячо воскликнула Зина, но потом понизила голос и спросила уже совершенно другим тоном: – Но, может быть, вы всё-таки объясните, для чего вы призвали сюда господина Левшина в качестве полицейского дознавателя? Я же видела: вы с самого начала были совершенно не в восторге от его действий? Неужто вы думаете…
Она не хотела говорить: думаете, что и моя бабушка была убита? Тем более что это расходилось со словами ночного призрака. Но, кажется, Николай Павлович и так её понял.
– Я отправил за ним нарочного не оттого, что решил, будто с Варенькой случилось непоправимое несчастье. У меня имелись иные резоны – которые, увы, не оправдались.
С этими словами он вышел из-за стола, шагнул к самому крайнему из книжных шкафов и, распахнув его полированные дверцы, вытащил один из стоявших в ряд толстых изданий в тёмно-вишнёвой обложке. Это оказался третий том «Общего гербовника дворянских родов», и Николай Павлович, положив его на стол, моментально нашёл нужную ему страницу – явно не в первый раз её открывал. Зина тотчас встала с дивана – подошла к пожилому родственнику.
– Вот, дорогая, – проговорил тот, – взгляните на этот герб! Он был пожалован государем императором Павлом Петровичем нашему семейству – вместе с дворянским званием. Как видите, древностью рода Полугарские похвастаться не могут. – Он издал надтреснутый смешок.
Зина посмотрела на герб – и её будто ударило что-то в голову. Сильнее, чем тогда, когда к её чёрным волосам липли жгучие солнечные лучи.
Герб господ Полугарских представлял собой щит, разделённый по диагонали полосой горностаевого меха. В правом верхнем углу щита находилась рука рыцаря с мечом – облачённая в доспех, но при этом как бы отрубленная по плечо: лишённая остального тела. А в нижнем левом углу шёл к раскидистому дубу тот самый зверь, имя которого не желала произносить горничная Любаша: бурый медведь.
На той же странице, где находилось изображение герба, указывалось, что Василий, Степан, Илья и Елена Полугарские «по именному его Величества Государя Императора Павла Первого Указу 1798-го года октября 13-го дня всемилостивейше пожалованы во дворянское Российской империи достоинство» [2].
Николай Павлович удостоверился, что девушка всё рассмотрела, а потом взял у неё толстый том и открыл его на одной из более ранних страниц.
– А теперь взгляните вот на это! – сказал он. – Да, да, сведения о семействе дворян Левшиных оказались в том же самом томе гербовника. Уж не знаю, случайность это или нет… И уж их-то семейство будет породовитее нашего!
И он через стол подвинул к девушке книгу.
– Невероятно!.. – На сей раз Зине пришлось опереться рукой о стол – иначе она, чего доброго, села бы прямо на пол. – И здесь он… – Девушка чуть было не сказала: ведмедь.
Герб рода Левшиных – и вправду существенно более древнего – являл собой щит, разделённый уже на три составляющие. В верхней части, имевшей вид треугольника, располагались звезда и месяц, обращённый рогами вверх. Нижняя же часть герба была разделена вертикальной чертой на две равные доли. В левой из них находилась как бы половина двуглавого орла: белого, с единственным распростёртым крылом. А в правой части герба изображён был медведь, на сей раз – чёрный, стоящий на задних лапах в совершенно человеческой позе. Сходство с человеком усиливало ещё и то, что в передних лапах мишка держал серебряный меч, обращённый остриём вверх. Казалось, оружие это перекочевало к нему прямо из рыцарской руки с герба Полугарских. И это же изображение – чёрный медведь с серебряным мечом – венчало герб: словно бы вырастало из дворянского шлема с короной, находившегося поверх щита.
«Фамилия Левшиных происходит от въехавшего в Россию к Великому Князю Дмитрию Иоанновичу Донскому из Швабии Сувола Левенштейна, – прочла Зина. – Потомки сего Левенштейна, прозванные Левшины, Российскому Престолу служили дворянские службы в разных чинах и жалованы были от Государей поместьями…» [3]
– Вот бы не подумала, что Левшин – это русский вариант фамилии Левенштейн! – сказала девушка.
– Да это не главное! – Николай Павлович в досаде взмахнул рукой. – Вы ведь и сами уже заметили это, если можно так выразиться, совпадение: медведь присутствует в гербе и наших соседей Левшиных тоже!
– Но был ведь ещё и третий медведь!
– Какой третий медведь? – На сей раз уже господин Полугарский удивился.
– Ну как же! Разве вы не видели татуировку на груди утопленника?
Зина подумала: имелся и ещё один зверь – настоящий, которого видела и она сама, и Любаша. Но решила: сейчас не время об этом упоминать.
– Ах, татуировка! Так она изображает не медведя, а древнеславянского бога Велеса! – Николай Павлович произнёс это без тени сомнения. – Хотя я ума не приложу, с какой стати Иван Сергеевич Левшин такую татуировку сделал. Славянофилом он себя никогда не числил. Да и славянофилы всегда на другое делали упор… Но вы правы, дорогая: в Медвежьем Ручье собралось чрезмерное количество медведей. – Он снова издал свой надтреснутый смешок.
– И что это означает?
– Если бы знать! – Николай Павлович отвёл взгляд. – Но мне, сказать по правде, подумалось, когда я узнал об исчезновении Вареньки: если кто и сможет мне дать дельный совет и помочь в её розысках, так это здешний житель. И, условно говоря, медвежатник. Мне и в голову не пришло, что он притащит сюда этих олухов с бреднем, вместо того чтобы обсудить всё со мной по-дружески и по-соседски.
«Вряд ли после сегодняшней находки Андрей Левшин когда-нибудь захочет обсуждать с вами что-то по-дружески», – подумала Зина. Но вслух сказала другое.
– Выходит, вы точно знали, что бабушкиного тела они из пруда не вытащат. – Это не было
