вопросом.
– Да, знал, – подтвердил Николай Павлович. – Поскольку мне было доподлинно известно: на пруд перед своим исчезновением Варенька не ходила. У неё возникло совершенно иное дело в имении. Ах, да, есть одна вещь, о которой я вам не сказал… А теперь, к сожалению, это может причинить вам немалые неудобства. Накануне того дня, когда супруга моя пропала, наш управляющий попросил расчёт.
Зина удивлённо сморгнула. Да, приходилось признать: имение весьма не вовремя осталось без управляющего. Но как-либо это соединить с бабушкиным исчезновением она не могла.
Однако Николай Павлович ещё не закончил – просто сделал короткую паузу, предаваясь огорчительным для него воспоминаниям. Потом продолжил:
– По совести говоря, я даже не могу осуждать его за то, что он отказался от места. У него, видите ли, молодая жена и двое малолетних деток. И в Медвежьем Ручье они с ним не жили – супруга его, Елизавета Ивановна, наотрез отказалась сюда переезжать. Отец моего управляющего, господина Воздвиженского, – протоиерей, как и ваш батюшка. И у семейства его имеется свой дом в Троицком. Там госпожа Воздвиженская и проживала последние два года – со свёкром, но отдельно от мужа. Но потом ей такое положение показалось невыносимым, и примерно месяц назад она взяла детей и уехала с ними к своим родителям – в Москву. А мужу поставила условие: или он бросает службу у меня, или она к нему более не вернётся.
– Погодите-ка! – воскликнула Зина. – А его дети – это мальчик лет четырёх и девочка лет примерно двух?
– Именно так! А вы где-то сумели познакомиться с господином Воздвиженским?
Зина поморщилась: вспомнила яблоко, подаренное ей бойким четырёхлетним мальчишкой.
– Думаю, я видела его на станции, когда он забирал оттуда своих домочадцев, – сказала она. – Но из-за чего же его жена так противилась тому, чтобы он служил в Медвежьем Ручье? И как всё это связано с исчезновением моей бабушки?
Николай Павлович поёрзал на стуле, покосился на дверь, за которой наверняка стоял сейчас Андрей Левшин, и принялся рассказывать.
Глава 7
Катастрофа
20 августа (1 сентября) 1872 года.
Воскресное утро продолжается
1
Накануне того дня, когда Зина Тихомирова прибыла в Медвежий Ручей, управляющий господ Полугарских, Афанасий Петрович Воздвиженский, покидал усадьбу. И он хотел даже отказаться от экипажа, который предложили ему бывшие наниматели. Не желал одалживаться – считал, что лучше он пешком пройдёт пять вёрст, что отделяли усадьбу от Троицкого, где проживал его отец. Однако Николай Павлович настоял, и Афанасий Воздвиженский выехал из Медвежьего Ручья в ландолете господ Полугарских – с кучером Антипом в качестве возницы.
Однако почти у самых ворот усадьбы ландолет остановила Варвара Михайловна. Хотя, как потом Николай Павлович заверял Зину, они с супругой не планировали опускаться до уговоров и просить управляющего повременить с увольнением. Подождать, пока ему подыщут замену.
– Просто вышло так, – сказал Зине господин Полугарский, – что я нагнал вашу бабушку в липовой аллее, когда она направлялась к пруду. Специально за ней бежал – боялся не успеть. Ведь Любочка, наша горничная, уверяла, что видела медведя возле пруда. Вот я и решил: сперва я сам должен там всё осмотреть. Так что прихватил из дому двустволку и поспешил за Варенькой. Горничная мне сообщила, что та пошла на пруд.
Зина подумала: поискать медвежьи следы можно было бы и возле самой липовой аллеи. Но в тот день, о котором господин Полугарский вёл речь, на аллее этой они с Варварой Михайловной увидали не бурого мишку, а своего управляющего, уезжавшего прочь. И господин Воздвиженский велел кучеру остановиться – как видно, посовестился молча проследовать мимо бывших хозяев. И со смущённым видом сошёл с коляски – попрощаться. Вот тогда-то Зинина бабушка и шепнула мужу, что хочет ещё раз с господином Воздвиженским переговорить.
– Я пытался убедить её не делать этого, – рассказывал Николай Павлович Зине. – Но Варенька сказала мне тогда в самое ухо: «Он сын священника, а я – дочь и бывшая вдова священника. Я знаю, как нужно с ним разговаривать. Да ты сам на него взгляни: он явно хочет что-то нам сказать».
– А дальше? – спросила Зина.
– Я пошёл на пруд, а Варенька пообещала, что меня нагонит, как только с Афанасием Петровичем переговорит. И мы вместе возле пруда всё осмотрим. Не могу себе, старому дураку, этого простить! Ну, что бы мне стоило немного повременить – подождать её!
– И о чём они с господином Воздвиженским беседовали?
– Понятия не имею. Я сразу же ушёл – думал, Варенька чуть позже мне обо всём сама расскажет.
– Может, Антип что-то слышал?
– Увы, нет. Я его об этом уже спрашивал. Варенька и Афанасий Петрович отошли от ландолета саженей на десять и беседовали вполголоса. Причём не менее четверти часа, как показалось Антипу. Но, как видно, уговорить управляющего остаться ваша бабушка не сумела. Поговорив с ней, он вернулся в экипаж, и Антип повёз его в Троицкое.
– А что бабушка делала после того разговора?
– Антип, когда оглянулся, увидел, как она шла по аллее – медленно и будто размышляя о чём-то. Ему показалось: она идёт к пруду. Но я её там не дождался. Хоть и ходил по берегу битый час. Безуспешно искал следы косолапого. – Он в очередной раз издал свой жалкий, надтреснутый смешок.
– Так вам нужно сегодня сказать исправнику, чтобы он вызвал к себе господина Воздвиженского! Ведь именно после беседы с ним бабушка пропала. Хочет ваш бывший управляющий или нет, а ему придётся сообщить, о чём именно они говорили. Вдруг это поможет бабушку отыскать?
– Я попробую, дорогая, – пообещал Николай Павлович. – Но вы же понимаете: господин Левшин потребует, чтобы сперва меня самого допросили. И совсем по другому делу. Так что исправник вполне может к моим словам и не прислушаться.
– А что там с женой управляющего?
– Ах да, вы спрашивали, почему она не захотела жить в Медвежьем Ручье. Ну, так всё дело в том, что Елизавета Ивановна Воздвиженская – родная сестра Андрея Ивановича Левшина. А какое в их семействе отношение к нашей усадьбе – вы и сами уже поняли.
2
Зина с минуту молчала, размышляя. История выходила скверная. Можно было не сомневаться: для господина Левшина исчезновение хозяйки Медвежьего Ручья будет, что называется, лыко в строку. А ещё – девушка, как ни пыталась, не могла вспомнить: говорил ли титулярный советник со своей сестрой на станции? Подходил ли он к ней? Зине будто память отшибло. Прямо как тогда, когда она пыталась вспомнить, доставала ли она из сумочки кошелёк и кто мог это видеть, если она его доставала.
– Вот что, Николай Павлович! – Девушка
