Но, кто-то возразит не без серьезных на то оснований, подобная опасность должна была в равной мере угрожать различным районам, а также городам, поселениям, деревням и хуторам, расположенным вдоль траектории. Безусловно, вне всякого сомнения. Болид должен был обогнуть земной шар за еще не рассчитанное время, и, следовательно, все точки, расположенные под его орбитой, могли стать местом падения. Тем не менее именно Уэйстон удерживал рекорд по глубочайшему беспокойству, если нам будет позволено употребить сей современный термин. Однако он с удовольствием уступил бы этот рекорд любому другому городу… особенно городу Старого Света. Но если этот страх, сначала весьма смутный, и охватил Уэйстон, то потому только, что болид был впервые замечен именно над его горизонтом. Итак, не вызывало сомнения лишь то, что некоторые точки траектории располагались над Уэйстоном. Общее впечатление могло быть сформулировано следующим образом: это было впечатление жителей осажденного города, которые ожидали бомбардировку с часа на час и понимали, что одна из бомб разрушит их дом. Да притом какая бомба!
Но кто бы мог подумать: при сложившихся обстоятельствах одна газета все же отыскала предмет для иронии. Да, у нее нашлись читатели, хотя она постоянно смеялась над ними! Конечно, «Панч» стремилась усилить своими насмешками страхи населения, вызванные опасностью страхи, ответственными за которые она пыталась сделать мистера Дина Форсайта и доктора Хадлсона. Газета вопрошала:
Во что вмешались эти любители? Зачем надобно им было шарить в пространстве своими зрительными трубами и телескопами? Разве не могли они оставить в покое небесный свод и не дразнить звезды? Разве не достаточно, разве не слишком много ученых, которые вмешиваются в то, что их совершенно не касается, беззастенчиво вторгаясь в межзвездное пространство? Небесные тела не любят, когда их так бесцеремонно разглядывают, а что касается секретов звезд, то людям не пристало раскрывать их, чтобы затем разглашать по всему белу свету! Да! Над нашим городом нависла угроза! Отныне никто не может чувствовать себя в безопасности! Страхуются от пожаров, града, циклонов… Но попробуйте застраховаться от падения болида. Болида, вероятно, в десять раз превышающего своими размерами крепость Уэйстона! Мало того, что он, падая, взорвется, что часто случается с подобными телами, так его обломки погребут под собой весь город и, возможно, вызовут пожар, если окажутся раскалены. Наш дражайший город, вне всякого сомнения, будет разрушен! Так почему же мистер Форсайт и мистер Хадлсон, вместо того чтобы спокойно сидеть на первом этаже своих домов, выслеживали пролетающие мимо метеоры? Именно они спровоцировали их своей настойчивостью, привлекли сюда своими ухищрениями! Если Уэйстон будет разрушен, если будет раздавлен или сожжен этим болидом, то по их вине, и поэтому спрашивать следует только с них. И мы вопрошаем всех беспристрастных читателей, а если таковые имеются, то это, разумеется, те, кто подписался на «Уэйстон панч»: для чего нужны астрономы, астрологи, метеорологи? Разве когда-нибудь результаты их трудов приносили благо жителям подлунного мира? Так напомним же высшую истину, высказанную одним гениальным французом, знаменитым Брийя-Савареном:[71]«Открытие нового блюда может осчастливить человечество больше, нежели открытие новой звезды».
Глава седьмая,
из которой читатели узнают, насколько была огорчена миссис Хадлсон отношением доктора к мистеру Дину Форсайту, и услышат, как добрейшая Митс отчаянно бранит своего хозяина
Что же отвечали мистер Дин Форсайт и доктор Хадлсон на шутки «Уэйстон панч»? Ровным счетом ничего. Возможно даже, что они вовсе не читали статьи сей непочтительной газеты. Впрочем, такую статью правильнее всего было просто не принимать всерьез.
Ведь, в конце концов, подобные насмешки, пусть даже более или менее остроумные, доставляли мало приятного лицам, против которых были направлены. Хотя в данном случае эти лица и оставались в неведении, но их родственники и друзья не могли не знать о статье, что конечно же их расстраивало. Добрейшая Митс пребывала в ярости. Осмелиться обвинить ее хозяина в том, что он призвал к себе болид, угрожавший общественной безопасности!.. Послушать старую служанку, так мистер Дин Форсайт должен был возбудить судебный процесс против автора статьи. И уж тогда-то мировой судья, мистер Джон Прот, сумел бы приговорить клеветника к значительной сумме, уплачиваемой в возмещение убытков. Не говоря уже о тюремном заключении, которого были вполне достойны авторы столь злостных наветов! Понадобилось ни больше ни меньше как вмешательство Фрэнсиса Гордона, чтобы успокоить старую служанку. Что же касается малышки Лу, то она видела дело с положительной стороны. Довольно часто все слышали, как она заливисто смеялась, повторяя:
— Ну конечно же! Газета права! Ну зачем мистеру Форсайту и папе понадобилось открывать этот проклятый булыжник, бороздящий пространство? Не вмешайся они, всё прошло бы незамеченным, как и множество других вещей, не наделавших столько зла!
И это зло, вернее, несчастье, о котором думала девочка, было не чем иным, как соперничеством, возникшим между дядей Фрэнсиса и отцом Дженни. Это были последствия подобного соперничества, причем непосредственно накануне заключения союза, который должен был сделать еще крепче узы, объединяющие оба семейства.
Можно смело утверждать, что они нисколько не волновались, нисколько не беспокоились о столь маловероятном падении болида на Уэйстон. Этому городу угрожала не бóльшая опасность, нежели тем, что располагались под траекторией, описываемой метеором[72] при его движении вокруг земного шара. То, что он мог однажды упасть, представлялось возможным, но отнюдь не неизбежным. Почему бы ему не сохранить навсегда положение спутника, подчинявшегося, как некая другая Луна, законам земного притяжения? Нет! Уэйстонцам не оставалось ничего другого, как смеяться над шутливыми предсказаниями «Панча». И они смеялись, не имея, в отличие от семейств Форсайт и Хадлсон, серьезных причин для огорчения.
То, что должно было случиться, случилось. Пока мистер Дин Форсайт и доктор Хадлсон лишь смутно подозревали друг друга, пока не существовало доказательств, что они двигались по одной и той же дороге, гром не грянул. Конечно, их отношения стали более прохладными. Ну и пусть! Они избегали встречаться, но невелика беда! Но теперь, после публикации писем, пришедших из двух обсерваторий, было во всеуслышание заявлено, что честь открытия одного и того же метеора принадлежит двум наблюдателям из Уэйстона. Что же теперь они собирались делать? Будет ли каждый из них отстаивать первенство открытия на страницах газет, а возможно, и в компетентном судебном органе? Возникнут ли по этому поводу ожесточенные споры? Не следовало ли опасаться, что «Панч» своими фантастическими статьями и бесстыдством газеты-шутника довела честолюбие обоих соперников до крайности, подлила масла в огонь, даже не масла, а нефти, поскольку дело происходило в Америке, где находятся неисчерпаемые источники этой минеральной жидкости?[73] Несомненно, вскоре к россказням репортеров присоединятся карикатуры, и отношения между донжоном на Моррис-стрит и башней на Элизабет-стрит станут еще более напряженными.
