помог мне вскарабкаться на лошадь, а сам повел ее под уздцы. До города оставалось совсем немного. Я поняла, что мы изменили направление и насторожилась:
— Куда мы?
— На тракт, сэкономим пару часов, чем кочками лесными пробираться.
Кажется, выражение лица все сказало за меня.
— Что-то не так? — Алексей остановился.
— Если бы я хотела сэкономить время, то оставила бы вас с лесником в первый же день!
— Вы от кого-то прячетесь?
— Просто люблю по лесу гулять, — огрызнулась я.
— И все же?
— И все же давайте без вопросов. Я ведь не спрашиваю, как получилось так, что учитель французского оказался раненный в лесу.
— А вы спросите! — в его голосе послышались нотки раздражения.
— А вы скажете мне правду? — высоко вздернула подбородок.
Мужчина не ответил. Повернул лошадь снова в направлении, параллельном дороге, и молча повел ее по лесу.
Мы оба друг другу не доверяли, поэтому лучшим вариантом было двигаться в тишине.
К полудню вошли в Минск. Я вытащила платок, который все это время покоился в недрах саквояжа, и покрыла им голову, как можно больше спрятав лицо. В таком виде вероятность того, что меня кто-то узнает, гораздо меньше. Алексей странно на меня посмотрел, но ничего не спросил.
— Куда бы вы ни направлялись, сперва нужно показаться врачу, — заметил он.
Пришлось согласиться.
— Осталось узнать, где здесь можно его найти.
Я сделала себе пометочку: значит, не местный.
— Ну, очевидно, в больнице Приказа общественного призрения. Сейчас двигаемся прямо, — указывала путь по знакомым улочкам. — Выйдем к Низкому рынку. По правую сторону, за мостом, будет Сенная площадь. Там и на Троицкую гору попадем.
— Больница там?
Кивнула. Мы довольно быстро преодолели путь. Я все боялась встретить знакомых, но, к счастью, этого не случилось.
Доктор оказался свободен. Он хорошо говорил по-русски, но с явным немецким акцентом. Внимательно выслушав жалобу, он посмотрел на Алексея:
— А вы, сударь, кем приходитесь пациентке?
Я метнула взгляд на спутника и, пока он снова не представился моим мужем, затараторила:
— Никем! Этот великодушный сударь просто проходил мимо, когда увидел, как я поскользнулась, и решил помочь!
— В таком случае, вам придется выйти, пока я осмотрю сударыню.
Я снова не дала Алексею раскрыть рта.
— И не стоит меня ждать, я и так вас сильно задержала! Большое спасибо за помощь!
Я выжидающе уставилась на мужчину. В дверь постучали, и в образовавшуюся щель просунулась хорошенькая женская головка:
— Доктор Херман, можно вас на минуточку?
— Прошу меня извинить, — он вышел, затворив за собой.
— Прогоняете? — кажется, Алексей хотел пошутить, но вышло не слишком весело.
Я улыбнулась, пытаясь сгладить неловкость, и внезапно не смогла ничего ответить.
— Что ж, Августа Константиновна, спасибо, что спасли мою жизнь.
Стоя надо мной, сидящей на кушетке, он протянул руку на прощание.
— Алексей Николаевич… — я запнулась, трудно было без смущения произнести эти слова. — Спасибо, что спасли мою честь.
Подала ему руку в ответ, но не как для поцелуя, а на мужской манер, пожав ее. Его брови поползли вверх.
— Позвольте хотя бы оплатить вам этот прием.
Я опустила голову. Денег-то у меня с собой действительно нет.
— Буду признательна. Прощайте, Алексей.
— Еще одно, — он вытащил из кармана небольшой складной нож и вручил его мне. — Думаю, с вашим везением он может пригодиться.
Я удивленно посмотрела на дарителя, но с благодарным кивком приняла нож и сразу сунула его в карман юбки.
— До свидания, Августа!
Он вышел. А через несколько минут появился врач. Тот долго так и этак вертел мою многострадальную конечность, а потом сказал:
— Вывих. Сейчас вправлю, но будет больно.
Я кивнула, принимая это к сведению, и вцепилась ногтями в твердое сидение.
— Я готова.
Боль была острой, но прошла быстро. Я даже как будто сразу почувствовала облегчение.
— У вас, сударыня, такие тонкие и легкие косточки, как у птички! Еще не встречал такого!
От неожиданности глотнула воздух и закашлялась. Он заканчивал туго перевязывать лодыжку, используя шину.
— Через три дня можно все снять, но ногу старайтесь не напрягать, — пояснил он. — А с рукой что?
Я не успела спрятать кисть, как он уже принялся разматывать повязку и присвистнул, покачав головой.
— Швы расходятся, надо переделывать.
— Нет, пожалуйста! — взмолилась.
Не выдержу снова такой боли.
Он еще минуту оценивал состояние, а потом вздохнул:
— Ладно, перевяжу, но руку держать в покое. Неужели не болит?
— Болит, — призналась я. — Дни выдались тяжелые, не могла ее не напрягать.
Он недовольно качал головой, пока накладывал свежие повязки.
— Вот и все, — сказал доктор, закончив. — Ваш благодетель оставил для вас это, — протянул мне несколько монет. — Просил передать на экипаж, чтобы вы скорее добрались туда, куда вам нужно. Летите, птичка!
От такого прозвища екнуло сердце.
Глава 6
Уж не знаю, сколько Алексей заплатил доктору за прием, но он не только оказал мне помощь, но и выдал трость, чтобы я могла передвигаться, не травмируя ногу еще больше. Это было очень кстати, потому что, хотя мне и помогли нанять экипаж, я не собиралась ехать на нем до самого своего дома. Осторожность не помешает. Если меня разыскивают, вполне могут следить за входом. Сперва нужно разведать обстановку.
Вечерело. Попросила извозчика остановиться на соседней улице. И как только он уехал, нырнула в переулок, пока меня не увидел никто из соседей. Узкими темными закоулками добралась-таки до своего особняка, но зашла в него через калитку на заднем дворе. Как обычно, она оказалась не заперта.
Стараясь не попадаться никому из обитателей поместья на глаза, прошла вдоль серой каменной стены. От посторонних взглядов меня скрывали пышные кусты шиповника. Медленно доковыляла до задней двери и тихонько ее приоткрыла. В городском доме у нас не так много человек, только самые необходимые люди для поддержания порядка. Основные силы сосредоточены в фольварке, на территории которого находится фабрика по переработке сахарной свеклы.
И все же я не хотела, чтобы меня заметил кто-то, кроме няни Агафьи. Наверное, она осталась единственным человеком в мире, кому я еще могла доверять. Она была со мной всю жизнь, с самого рождения. Знаю, это всего лишь крепостная, но я не могла так
