– …все равно, как он мог он туда попасть?..
– ..машина! Вы капитана видите?
– …нет. Только слышим.
– …слышите?!?!
В голове муть. Мысли путаются, реплики геологов плывут мимо сознания. Вокруг ползают улитки. Бред сумасшедшего.
– Долго мне ждать?
– Встань спиной к горам. Так, чтобы вулкан справа, а сопка слева. Иди вдоль разлома. Машина выходит навстречу. Торопись, у тебя кислород кончается. С богом, капитан.
Христо развернулся, куда велели, и двинул вперед.
Позже справа и слева периодически мелькал свет – короткий, длинный, непрерывный, всякий. Время от времени в наушниках звучали голоса. Кто-то, кажется, требовал ответить, спрашивал, где капитан находится, вот только кто – человек или слизень? Христо больше никому и ничему не верил. А потом голоса исчезли.
Последнее, что он увидел – далекий призывный свет прожекторов вездехода… или это опять улитки?.. Предпоследнее, что почувствовал – удушье. Наконец, последнее, что ощутил, бессильно лежа на земле – гадостное прикосновение электрических щупальцев.
Это – реконструкция, составленная из обрывочных воспоминаний самого Христо Ведова. Пришлось ей придать некоторую литературную стройность. Если б я попытался воспроизвести оригинальный монолог, многоточий в тексте оказалось бы гораздо больше, чем букв.
Некоторые биографы утверждают: человек, которого позже назовут «безумным капитаном», сошел с ума именно тогда. Спорный вопрос, ведь шок еще не основание для безумия. Вроде бы. Но в свете последующих событий… Похоже, с Христо Ведовым действительно произошло нечто, переломившее его сознание. Возможно, нечто большее, чем шок.
– Где я?
– В медотсеке «Ганимеда».
– Живой?
– Похоже на то, – улыбнулась Анна.
– Остальные вернулись?
– Вернулись, и все в порядке, кроме вас.
– А со мной что?
– Серьезного ничего, но очень много несерьезного. Сломано два ребра, пострадал мениск, гематомы, нарушение сердечного цикла – видимо, как следствие асфиксии…
– Стоп. Наоборот нужно было спрашивать. Что у меня осталось?
Доктор улыбнулась:
– Осталось отлежаться несколько дней и на некоторое время ограничить нагрузки.
– Ясно. Пригласите ко мне Осипенко.
Анна кивнула. Поднялась с кресла:
– Я буду у себя в кабинете. Кнопка вызова справа от вас.
– Хорошо… послушайте, а откуда асфиксия?
– В вашем скафандре закончился кислород. Неподалеку от машины, к счастью.
– Очень интересно, – буркнул капитан себе под нос. – Как я туда попал?
Доктор услышала. Задержалась на выходе из каюты, напряженно спросила:
– Вы совсем ничего не помните?
– А? – откликнулся Христо. – Кое-что помню.
Анна поспешно вышла за дверь. Как-то слишком поспешно… Капитан помедлил с минуту и нажал кнопку вызова. Доктор вернулась.
– Осипенко сейчас подойдет, – сообщила она. – Вы что-то хотели?
– Хотел. Выкладывайте, что вам известно.
– О чем? – недоуменно спросила Анна.
На секунду Христо усомнился: может, вообще не было никаких чудовищ, все это горячечный бред? Хорошо, если так.
– О нашей поездке.
Доктор пожала плечами:
– Известно, что вас оттуда привезли в сильно потрепанном виде.
– И кто ж меня потрепал?
– Вы в трещину провалились. Выбрались оттуда и заблудились. Совершенно непонятным образом оказались совсем не там, где вас искали. Кислород у вас кончился. Наверно, это все, – с наигранным спокойствием закончила доктор.
– А искали меня около живого вулкана, – уточнил капитан.
Анна сдалась. Вздохнула:
– Да.
Значит, все правда. И чудовища не прибредились, и излишняя осведомленность доктора не почудилась.
– Ясно, – резюмировал Христо. – По крайней мере, спасибо, что все-таки нашли.
– Не нашли, – медленно ответила Анна, в упор глядя на командира. – Слизень принес вас к машине.
– Слизень?
– Да. Это создание спасло вам жизнь, капитан. Вы чуть не разминулись с вездеходом.
– Как такое могло случиться?
– Вся ваша электроника приказала долго жить. Коммуникационные устройства, камеры, все. Черный ящик уцелел, благо там несколько уровней защиты. Что стало с остальной аппаратурой – сейчас разбираются техники.
– Догадываюсь, что с ней стало. Эти чертовы улитки постоянно шарашили меня электричеством. Спасибо не насмерть… Доктор, перестаньте сверлить меня взглядом, раздражает.
– Извините, капитан.
– Можете идти.
Анна задержалась у дверей:
– Михаэль Станкевич просился к вам.
– Чего хотел?
– Переживает.
– Пошел он со своими переживаниями. Гоните в шею.
Доктор вышла из каюты.
***
Не только капитан пребывал в шоке. Все посвященные пребывали там же. Что до нашей группы – мы чувствовали себя жертвами мистификации. Белковый организм в условиях Ганимеда! Невозможно. Однако нам привезли это самое невозможное и поставили перед фактом: несколько часов назад оно бегало и прыгало.
В день приобретения мы откровенно буксовали. Назавтра не помню у кого возникла идея, как наши новые знакомые существуют здесь: энергетический скафандр. Выражаясь человеческим языком, защитное поле. Ни о характере, ни об источнике этого поля мертвые ткани не подкидывали ни единой догадки. Но оно, безусловно, было и держалось долго: несколько часов контрольные образцы, которые мы поместили в «уличные» условия, не претерпели никаких изменений.
…Много позже земляне подсовывали циклопам самые разные датчики. Датчики фиксировали что угодно, кроме пресловутого «скафандра». Еще позже, а именно – двадцать лет спустя, когда общение стало более-менее беглым, контактеры напрямую спрашивали у Чужих о защитном поле. Чужие не поняли, о чем речь. Долгое время мы не знали: то ли грешить на скрытность соседей, то ли на пресловутый понятийный барьер. Безапелляционные заявления циклопов – мол, на все воля Города – нас, ясное дело, не устраивали.
Регистрировать это поле мы не умеем до сих пор.
***
Старший штурман появился в палате через пятнадцать минут.
– Привет, путешественник. Как ты?
– Так. Немного жив, немного соображаю. Почему на корабле утечка информации?
Осипенко удивленно поднял брови.
– Врач знает больше, чем ей положено, – пояснил Христо. – Кто еще?
Володя покачал головой:
– Не больше. В рамках… – он запнулся и осторожно закончил:
– В рамках необходимых исследований.
– И давно у нас доктор специализируется по инопланетянам?
Штурман на секунду отвел глаза, потом хмуро ответил:
– Доктор специализируется по тебе. Ты – часть проблемы. Извини, Христо. Биологи занимаются слизнем, Анна – тобой. Психолога я пока ни о чем не информировал, поскольку ты валялся без сознания… пойми ситуацию правильно.
Вот так. Капитан теперь «часть проблемы». У Христо появилось иррациональное чувство, будто не переломанные ребра мешают ему дышать. Это гигантский муравейник обрушился на человека всей своей тяжестью. Обрушился и размазал в лепешку. Никогда больше не собрать воедино кости. И прежнюю жизнь тоже никогда не собрать воедино.
Да нет, все верно. Каждый участник экспедиции помимо основных обязанностей еще и объект исследований. Ничего нового. Но почему тогда так неуютно? Взгляды эти напряженные, вот что. Одинаково напряженные взгляды врача и старпома. Не знают, как относиться. Командир – и в то же время неизвестно кто. Возможно, психически больной. Или вообще лазутчик Чужих… хрен его разберет. И сказать лишнее страшно, и не сказать нельзя.
Капитан попытался выбросить из головы дурные мысли.
– Подождем подключать психолога. Не до этого. Насущные проблемы решать надо.
– Давай решать насущные, – Осипенко вздохнул – кажется, с облегчением. – Завтра должна появиться связь с Центром. Сообщить им что-то нужно. Ученые мне свои монографии передали, отправил сокращать. Михаэль Станкевич принес сводку о разведке на восток. Об экспедиции на север черкнул пару общих слов, насчет «предгорий». Якобы до вулкана помешала добраться зона разломов. Остальное – на твое усмотрение.
– Я подумаю.
– Постарайся до завтра надумать. А то у нас еще одна проблема. В лице Андрея Розовского. Ну, этот, лишний член экипажа.
– Ах, да, – поморщился Христо. – Еще один… в рамках необходимых исследований. Он чего-то хочет?
– Хочет, чтобы информация о ваших подвигах ушла на Землю эс из. Затрахал всех. Сначала домотался до Станкевича. На того где сядешь, там и слезешь – «не моя компетенция» и все дела. Теперь наш лишний член трахает Войчека. Лидера биологов. Войчек говорит: не готов представить никаких данных, материала много, группа не справляется.
– Это ты распорядился притащить убитого слизня на корабль?
– Я.
– Зря. Сородичи будут его искать. Может, у него кислород в скафандре кончился. Или еще что.
