прямо на глазах менял цвет с серого на грязно-зеленый. И тогда Данила понял: эльфы и бугаи игнорируют уродца, потому что он «свой». Действительно, вначале отправил орков прочь, затем преспокойно гнал инженера прямо к основному отряду.
Разумовский немного поразмыслил и негромким окликом привлек к себе внимание своих спасителей, затем начертил в воздухе трехбуквенное слово, выученное у усача. Эльфы быстро переглянулись, старший что-то сказал. Данила начертил второе слово и по интонациям говорящих сделал вывод, что реакция на неизвестные знаки положительная. Старший эльф заговорил, обращаясь непосредственно к Даниле, медленно и разборчиво, но, впрочем, вся равно непонятно, однако интонации показались инженеру успокаивающими. Ладно, и то в кныш.
Во время отдыха он рассмотрел своих спасителей. Громилы цветом кожи и общим обликом крепко напоминали давешних орков, но разница была примерно как между неандертальцем и кроманьонцем. Не умещающиеся во рту нижние клыки не оставляли сомнений: эти бугаи — родня орков, но гораздо более развитая, физически и умственно. Высокие лбы, глубоко посаженные живые глаза, пропорции тела такие, что с бугаев вполне можно было бы писать картину «Геракл, систематически злоупотребляющий стероидами». Самым верным признаком было то, что эльфы и амбалы держатся на равных.
Эльфы оказались очень похожи на похитителя, хотя из семи эльфов трое, в том числе одна женщина, отличались чуть меньшим ростом и нездорово-серым цветом лица. Кроме того, из четырех белолицых эльфов у троих глаза были как у похитителя, черные, без радужки и белка, а у четвертого и всех троих «серых» — глаза как у людей, но синие и люминесцирующие временами. Видимо, такое же деление на подвиды, как у людей — на белых, черных и желтых.
Что же до уродца, то он, отмывшись от краски, оказался сложением и чертами лица копией серых уродцев-поработителей, а цветом кожи — как бугаи, только бугаи темно-зеленые, а уродец — чуть бледнее. Гоблин, видимо. Данила покопался в памяти и не смог вспомнить в концлагере ни одного зеленого уродца.
Вскоре привал закончился. Данила попытался идти самостоятельно, но остальных скорость его хромания не устроила, потому еще километров пять он ехал на плече второго амбала.
Они добрались до опушки, один эльф ушел на разведку. Затем послышался свист. Отряд вышел из лесу, и тут слева на опушке заросли кустов пришли в движение, оттуда появился еще один отряд, ведущий под уздцы лошадей, и Данила обрадовался еще больше. Раньше он бы и подумать не мог, что вид обычных человеческих лиц может вызвать такое сильное чувство счастья.
* * *
Отряд оказался кавалерийским эскадроном: восемь рыцарей в латных доспехах, десятка два конных арбалетчиков, оруженосцы. Кроме того, в наличии имелось три повозки, запряженные тройками.
Вначале командир эскадрона, крепкий усатый детина с тонкими, аристократическими чертами лица, попытался заговорить с Данилой, но эльфы быстро объяснили ему, что дело швах. Данила нарисовал в воздухе слово из трех знаков, рыцарь при виде этого грохнул себя ладной перчаткой по нагруднику, что-то сказал и дал команду «по машинам». В двух повозках поехали орки и эльфы, в самую первую посадили Разумовского, а вместе с ним четверых арбалетчиков со щитами, которые чуть ли не силой зажали его в бутерброд из этих самых щитов и уложили на дно. Попытки устроиться поудобней особого успеха не возымели, и Данила внезапно подумал, что первый раз в жизни оказался в роли VIP’a[1] — и ему это сразу же не понравилось.
Уснуть инженеру кое-как удалось, но из-за тряски он просыпался чуть ли не каждые десять минут. К счастью, вскоре начало смеркаться, а на горизонте показался небольшой замок. Отряд въехал в деревню, и тут Данилу ждало очередное потрясение.
Деревня — домов двести, не меньше — опустошена и разорена. Многие дома сгорели дотла, население — одно воронье, тут и там лежат трупы и останки, в воздухе — сладковато-приторный запах разлагающейся плоти.
Данила хотел было сказать что-то вроде «зачем вы привезли меня в этот могильник?», но промолчал. По мрачным лицам людей он прекрасно видел, что они и сами не в восторге. Трупы преимущественно человеческие, нередко изуродованные и некомплектные, были даже детские, но временами попадались и убитые серые уродцы. Бой в деревне шел явно неравный, но отчаянный.
Целью отряда был замок, небольшой, всего три башни, даже без рва с водой. Здесь тоже кипело сражение, ворота взорваны, везде полно трупов. Данила заметил, что убитые люди — преимущественно солдаты, молодые мужчины, женщины и старики. Женщин меньше всего, мертвых детей почти нет. Если исходить из предположения, что жители прятали женщин и детей здесь, то, получается, серые ублюдки угнали их в рабство. Инженер непроизвольно сжал челюсти, вспомнив заодно и свои злоключения в концлагере.
В замке отряд спрятал лошадей в конюшне, предварительно напоив их из бурдюков и дав им сена из своих же запасов. Припасти воду было мудро: колодец завален трупами.
Затем весь личный состав укрылся в подвалах, очистив их от нескольких лежавших там трупов и выставив на стенах замаскированных часовых. Ужинали молча, сухарями и копченым мясом, и Данила непроизвольно подумал, что пусть в концлагере мясом и не кормили, но хотя бы там он спал на свежем воздухе, а не в подвале с сильным трупным ароматом.
Но усталость быстро взяла свое. Засыпая, Разумовский успел мысленно пожелать тем, кто учинил такие злодейства, сдохнуть в адских муках.
* * *
Наутро отряд, никем не обнаруженный, двинулся дальше. Данила сделал для себя вывод, что территория, по которой они продвигаются, подконтрольна серым уродцам. Он видел издали еще две деревни, тоже разоренные, да и вообще у него возникло стойкое ощущение, что в этих краях разыгралось то, что Гитлер называл тактикой выжженной земли: навстречу не попалось ни души.
Чуть позже объявился гоблин-кавалерист, судя по тому, что на своем кабане он держался неуверенно — поддатый с утра. Видимо, успел помародерствовать, хотя Данила его в этом не винил, так как и сам был бы готов обшаривать карманы мертвых ради фляжки с хоть каким-нибудь пойлом. Ричард готов был отдать полцарства за коня, а Данила променял бы весь мир на что-то высокоградусное, что заставит его забыть ужасы, пережитые за эти дни.
Примерно в полдень, когда инженер уже начал подумывать о еде, на горизонте появилась кавалерия. По меньшей мере двести конных воинов, в основном лучников, во главе с отрядом тяжелой конницы, и вся эта орава двигалась бодрой рысью навстречу.
Оказалось — свои. Диалог между двумя командирами был предельно краток, после чего Данилу высадили из повозки
