и шпилей, поднимающихся на добрых тридцать метров, а то и выше.
Данила отметил про себя, что дворец этот покруче Лувра будет, по крайней мере, он выше и с конкретного ракурса выглядит весьма впечатляюще, даже если общая площадь окажется поменьше, чем у Лувра, в любом случае, у его владельца точно все в порядке и с казной, и с архитекторами. Также инженер пересчитал замеченную стражу: двое у ворот, в которые въехал отряд, по двое у всех увиденных дверей. При этом стража — в парадных доспехах, в руках щиты с гербом и пики с вымпелами. Ограда — высокая, из позолоченных прутьев, но перебраться через нее — раз плюнуть. Что ж, страна явно благополучная, раз монарх не нуждается в крепостных стенах и толпе охраны.
Во дворе рыцари спешились, сняли с лошади инженера, у которого ноги затекли уже так, что пришлось обождать минуту для разминки. У двери, судя по всему, не парадной, как и ворота, кавалеристы сняли шлемы. Командир переговорил со стражниками и незамедлительно получил разрешение войти.
Изнутри дворец оказался не очень, но Разумовский сообразил, что это коридоры и помещения для прислуги, высокие хозяева и гости сюда не захаживают.
Командир несколько раз о чем-то спрашивал стражников и слуг в роскошных ливреях, пока наконец навстречу не вышли трое мечников, причем главный из них оказался здоровенным громилой, грохотавшим многопудовыми доспехами при каждом шаге, ростом чуть поменьше давешних орков, но явно с орочьей кровью в жилах: лицо, как у орков, клыки поменьше, чем у них. Точнее, клык: второй обломан. Глаза человеческие, карие, а не белесые, как у орков, и кожа обычного цвета. Через все лицо шрам, на щеках — шрамы поменьше.
Двое других — тоже амбалы, но не такие здоровые и с гораздо менее выраженной примесью орочьей крови. У всех троих короткие, массивные мечи с широкими лезвиями, вполне пригодные для боя в замкнутом пространстве. Вот и ответ, почему снаружи так мало «парадной стражи»: настоящая охрана внутри.
Тут возникла заминка: полуорк знал в лицо командира рыцарей, но хмуро, исподлобья, косился на Данилу. Разумовский попытался дружелюбно улыбнуться, но охранник этим не впечатлился. Последовал короткий спор, командир убеждал полуорка беспечным голосом, тот продолжал коситься на инженера. Наконец, охранник принял решение и отдал короткую команду. Двое других амбалов заняли места по бокам от Данилы и взяли его под руки. Понятно, считают опасным.
— Ты, должно быть, конченный дебилоид, — с вежливой интонацией произнес Разумовский, — каким, мать твою за ногу, образом я, весящий втрое меньше тебя и едва живой, могу угрожать кому-либо? Параноик хренов.
Номер прошел: полуорк, конечно же, не понял и благодаря вежливому тону не догадался, что его обругали. Он сделал знак, вся процессия двинулась за ним.
Данилу провели по коридорам и ввели в зал, в котором вокруг большого стола расселась целая толпа хорошо одетых людей, на самом столе — кипы свитков чернильницы, перья, вроде бы и карта местности.
Командир рыцарей поклонился, грохнул себя кулаком по нагруднику и коротко доложил, остальные рыцари тоже грохнули кулаками по броне, и это прозвучало почти как залп. Один из людей за столом, молодой мужчина с бородкой, затрудняющей точное определение его возраста, сказал что-то остальным присутствующим, те поднялись и потянулись на выход. Видимо, он и есть король, хотя по одежде не скажешь. Однако жест, которым его приветствовали рыцари — тот самый, который сделал командир первого, маленького отряда, при виде начертания слова из трех значков. Стало быть, слово то вот этого человека и обозначает. Он тем временем остановил нескольких пожилых, почтенно выглядящих человек, встал и сделал несколько шагов навстречу.
Произошел короткий диалог с командиром, во время которого главный внимательно изучал Данилу, а Данила — его. Молод, двадцати пяти нет, а может, едва двадцать.
Затем он заговорил, обращаясь к Разумовскому, но инженер покачал головой и показал пальцем на свой карман, насколько это было возможно рукой, находящейся в крепком захвате. Полуорк потянулся к этому карману, но его господин что-то негромко сказал. Полуорк сделал шаг назад, а стоящий справа охранник отпустил руку Данилы.
Инженер медленно, чтобы не провоцировать параноидальную охрану, достал их кармана медаль, полученную от погибшего товарища, и протянул главному. Тот взял ее, перевернул, всматриваясь в значки на медали, сжал губы в узкую линию. Видимо, ему что-то не понравилось.
Затем он коротко переговорил с одним из своих людей, который оказался эльфом, и сделал знак тем, кого оставил в комнате. Один из них шагнул вперед, глядя на Данилу, и заговорил.
— Я не понимаю. Донт андэстэнд. Нихт ферштейн[3]. Я говорю только на этих языках, если вы их не понимаете — я вас тоже не пойму, — ответил Данила.
Его, ясное дело, не поняли. Присутствующие пытались говорить с ним, наверное, на двух десятках языков, и Разумовский, само собой, не понял ни слова. Затем произошел спор между главным и одним из «мудрецов». Мудрец горячо в чем-то убеждал, главный не соглашался. Возникла пауза, молодой вельможа явно пытался принять тяжелое решение, и Данилу начало мучить нехорошее предчувствие. Затем вельможа тяжело вздохнул и отдал короткий приказ эльфу.
Эльф знаком поманил охрану и еще одного «мудреца» за собой. Данилу провели по нескольким коридорам и лестнице и завели в небольшую комнату на первом этаже, все окна в которой были завешены тяжелыми шторами. Весь свет — от закрепленных на стене и потолке кристаллов, дающих слабый, но равномерный свет.
Тут внезапно с потолка свесилось черное, словно первородная тьма, щупальце и схватило идущего впереди эльфа, подняв в воздух. Данила завопил от страха и попытался ломануться назад, но с таким же успехом муравей мог бы сдвинуть с места пару слонов. Эльф тоже завопил, но, судя по тону, слетающие с его языка слова были ругательствами.
В дальнем конце комнаты отворилась дверь, и оттуда появилась то ли девочка, то ли виденье.
[1] Господарь — по-валашски «владыка, князь».
[2] Антресоль — верхние низкие этажи во дворцах, предназначенные для слуг.
[3] «Не понимаю» по-английски и по-немецки соответственно.
Глава 8
В первый момент Даниле показалось, что из двери выплыло платье, одетое на человека-невидимку со светящимися фиолетовыми глазами, и только секунду спустя он увидел, что это хрупкая, невысокая девочка с темно-серой кожей, хорошо сливающейся с темнотой комнаты. Еще чуть позже он разглядел длинные эльфийские уши.
Щупальце само собой разжалось и исчезло, отпуская эльфа, и тот шлепнулся на пол, смягчив падение руками.
