себе под нос. Думала, что меня никто не услышал. Наивная. — Ай! — вздрогнула не столько от боли, сколько от неожиданности, почувствовав пятой точкой игривые щипки сразу с двух сторон.
— Что? Вы же сами приказали! — невинно захлопал глазами Тим, первым поймав от меня гневную молнию во взгляде.
— Прямой приказ госпожи, — с довольным видом прокомментировал Сэм.
Вот же ж... коты!
На осуждающем лице Энди было написано, что щипать надо было нежнее и за другие места. Его взгляд мечтательно скользнул по моей груди.
— Бракованные... — тихо фыркнул Фалентий.
А Даниэль, как всегда, был безупречно спокоен.
Глава 19. Особняк
— Вы сказали, что в особняке пятьдесят комнат. А зачем столько? — поинтересовалась я у Фалентия.
— А как же без них? — удивился моему вопросу старец. — Здесь, на Тимеране,
госпожи очень любят устраивать званые вечера и ходить в гости. Часто — с ночёвкой. Женщины присматриваются друг к другу, стараются завести полезные знакомства. И потихоньку выясняют, например, можно ли подарить или продать соседке своего сына. Им важно знать, насколько адекватна эта госпожа, нет ли у неё жестоких замашек, как она обращается с рабами. Большинство женщин волнуются за своих мальчиков и пытаются пристроить их в хорошие руки.
— Эм-м-м... Вот как? — вскинула я бровь. Просто не знала, что ещё сказать на эту дичь.
— Для вас тоже очень важна социализация, госпожа Полина, — старичок посмотрел на меня долгим задумчивым взглядом. — Настоятельно рекомендую вам заводить как можно больше полезных знакомств, принимать побольше гостей, а также самой наносить визиты соседям. И завести себе ещё пару-тройку женихов. А ещё лучше — мужей.
Я прекрасно понимала, из-за чего он даёт мне эти советы. И меня это настораживало. Значит, консорт до сих пор не уверен, что принцы не утащат меня в свой гарем. По спине пронёсся холодок страха, и я невольно поёжилась. Пришлось объяснять свою реакцию Фалентию:
— Родни сказал мне то же самое. Но проблема в том, что я не привыкла к куче
мужчин вокруг себя. На моей родине семья — это пара: один мужчина и одна
женщина.
— Привыкайте. Теперь этот мир ваш, и вам придётся подстраиваться под его порядки, — отметил старец.
Я вздохнула, понимая его правоту.
— Итак, госпожа Полина Князева, дотроньтесь до моего ринала, чтобы подтвердить передачу вам права собственности на поместье Риверсайд со всем его содержимым, — оптимистично заявил Фалентий.
— Подтверждаю, — я ткнула пальцем в его браслет, и мой собственный тихо пискнул.
— Зафиксировано официальное вступление госпожи Полины Князевой в право собственности на поместье Риверсайд, — произнёс уже знакомый женский голос из ринала.
— Примите мои искренние поздравления, — расплылся в радостной улыбке Фалентий. — На этом моя миссия выполнена. Идите в свой новый дом, выбирайте комнату по душе, отдыхайте и ни о чём не беспокойтесь. Ваши рабы о вас позаботятся. Как я уже сказал, отправьте завтра невольников на рынок за стройматериалами, чтобы они отремонтировали себе барак. А сегодня поспят и так. На улице тепло, не замёрзнут. Ста тайров им будет достаточно, чтобы закупить доски.
— Нет, — покачала я головой. — Не нужно тратить деньги и усилия на этот барак.
В каменном особняке пятьдесят комнат, а у меня всего двадцать восемь рабов.
Поместимся же!
Но Фалентий понял меня по-своему и просиял:
— Какая вы умница! Всегда восхищался экономными женщинами и мечтал иметь дочку, похожую на вас. Вы правы: эти рабы вполне могут спать там и безо всякого ремонта. Пусть лучше занимаются вашим домом и забор подправят. Ночью не холодно, а сон на свежем воздухе только добавит им здоровья.
Угум. Конечно-конечно. Просто кивнула. Как там говорили знаменитые пингвины, — «улыбаемся и машем». Прорвёмся, Ковальски.
Нельзя забывать, что только благодаря этому старцу я сейчас стою в своих владениях в окружении обожающих меня рабов, а не нахожусь в гареме принцев.
— Удачи, госпожа Полина, — на прощание улыбнулся консорт.
— Спасибо вам, господин Фалентий. За всё, — искренне поблагодарила я его. — Вы всегда будете желанным гостем в этом доме.
Тот просиял, услышав эту фразу. Всё же я была права: он чувствует себя одиноким. Что ж, пусть воспринимает меня как свою дочку, внучку или просто странную иномирянку. Без разницы. Лишь бы продолжил защищать от своих похотливых родственничков.
Едва за Фалентием закрылись массивные ворота (зачем они вообще запираются, если такие огромные дыры в заборе?), ко мне обратился Майк:
— Госпожа, вы не против погулять десять минут, чтобы мы могли привести ваш особняк в порядок? Хочется, чтобы вы вошли в уже чистый дом.
— Десять минут? — оторопела я. — Да тут десять дней гулять надо. Здание же пустовало много лет! Там наверняка всё в грязи и паутине. Если вы выделите мне тряпки, я помогу вам его отмыть, — засучила я рукава.
Мои рабы выпали в осадок.
— 3-з-зачем вам тряпки? — аж заикнулся Майк. — Есть же артефакты для очистки помещений и одежды — клинеры.
— Оу. Точно, — вспомнила я. — Ведь я на них деньги выделяла. Что ж, тогда удивите меня своей магической приборкой.
— Конечно, госпожа, — с готовностью ответил Майк. — Но прежде от лица всех ребят хочу выразить вам благодарность за то, что вы пожалели нас — купили на рынке и спасли от рудников. Спасибо.
Рабы дружно склонились передо мной. Все, кроме Тима, Сэма и Дани. Не котовское это дело — поклоны класть. Ну а Даниэль — это Даниэль. Ему вообще всё равно.
Я смутилась:
— Не надо. Достаточно.
Парни выпрямились.
— Обещаем, что будем для вас самыми лучшими рабами и никогда не подведём. А насчёт барака для нашего ночлега — не волнуйтесь. Я не зря просил у вас сумму на покупку инструментов. К ночи мы заделаем все основные дыры и отлично там устроимся, — заверил меня Майк.
— Нет, — мотнула я головой.
— Как вам будет угодно, наша дорогая госпожа, — тут же заверил меня мулат. Его голос по-прежнему был полон обожания. — Если скажете, мы можем спать даже под открытым небом. Консорт Фалентий прав: ночи тёплые, а свежий воздух очень полезен. Трава мягкая. В любом случае это будет гораздо лучше, чем рудники.
— Да нет же, Майк. Никто не будет спать на улице! Мы все отлично поместимся в доме.
