— Тем не менее, узнав о случившемся с соседкой, вы покинули свой мрачный овернский замок, чтобы укрыться у нас, в Тулузе.
Жиральда де Ланзак согласилась с этим. Она признала, что действительно не могла больше сомкнуть глаз, слушая уханье совы, одна в своей крепости, толщина стен которой в Средние века защищала владельцев замка от атак наемников, а сегодня, напротив, служила завистливым и жадным мужьям, которые знали, что крики несчастных супруг не услышит никто на протяжении лье вокруг.
Подробно, с насмешкой и некоторым цинизмом обсуждали, что провинции Овернь довольно часто приходилось становиться декорацией для трагедий и преступлений одно ужаснее другого, которые из-за недостоверности фактов, как правило, оставались долгое время нераскрытыми, а стало быть, безнаказанными. Все это, казалось, еще больше подогревало воображение жителей провинции, а черные тени потухших вулканов, окружавших овернцев, располагали к самому мрачному толкованию малейших слухов.
— Но, тем не менее, у Оверни скверная репутация, — добавил кто-то. — Вспомните Штаты[33], которые были снова созваны тридцать лет тому назад. Десять дворян знатнейших родов были осуждены и сложили головы на плахе в наказание за притеснения и убийства, совершенные ими в своих вотчинах!..
— Где ваш супруг? — спросили Жиральду де Ланзак.
— В армии, во Фландрии, как и мессир де Куанж.
— Давайте же пожелаем, чтобы они не встретились, дабы не дать друг другу коварных советов!..
Среди приятного шума подаваемых блюд, разливаемых вин и чудесных ароматов, исходящих от кушаний, которые явились предметом немалых усилий искусного кулинара, упомянутое печальное приключение превратилось в легкий анекдот: незначительный, жуткий, но забавный.
Анжелика настойчиво напрягала память, до сих пор ее ни разу не подводившую, но так и не вспомнила ни одной из предложенных монахинями «схем», которая подошла бы для светского разговора, столь сложного и на такие странные, жестокие темы. Тогда она перестала ломать над этим голову, решив, что будет разумнее просто промолчать.
И так как граф рекомендовал выпить игристое вино последним, она принялась жадно пить прохладный искрящийся напиток, золотые пузырьки которого танцевали в самом высоком бокале, напоминающем по форме длинный, едва приоткрытый крокус. Один из помощников Альфонсо склонился к плечу Анжелики и негромко предупредил, что десерты готовы и можно подавать их на террасу.
Анжелика невольно посмотрела на темный силуэт мужчины напротив и поняла, что именно она должна подать знак об окончании обеда.
Она встала, и все гости последовали ее примеру, но, поднимаясь, Анжелика не смогла сдержать улыбку, а затем и смех. Молодая графиня хотела избежать руки чересчур услужливого Бернара д'Андижоса, но опьяняющее действие вина опасно повлияло на ее походку, и ей пришлось принять помощь маркиза и поздравить себя с этой сильной поддержкой. Впрочем, все вокруг смеялись, хохотали, шутили и небольшими группами, поддерживая друг друга, направлялись в конец галереи.
— Видите, разве я вам не говорил? — продолжал ее пылкий кавалер. — Все здесь стремятся быть счастливыми, наслаждаться обществом друг друга и переходить от одного развлечения к другому.
Андижос поддерживал Анжелику под руку, продолжая надоедать вопросами.
— Поведайте мне о ваших любовных открытиях… О ваших восторгах!.. Свет ваших глаз сегодня так красноречив!
Анжелика следила глазами за графом де Пейраком, который шел впереди, обнимая за талию мадам де Ланзак и увлекая ее на освещенную террасу, где были поданы фрукты и шербет. Она видела мужа со спины, и, что удивительно, в этом свете и в шуме голосов, смешивающихся с мелодичными звуками скрытого за грабовой аллеей маленького оркестра, походка дворянина, наполовину склонившегося к своей спутнице, создавала впечатление причудливого танца. Так или иначе, они смеялись, казалось, без слов понимая друг друга, и время от времени Анжелика замечала, как профиль красавицы с восхитительной улыбкой поднимается к лицу сопровождающего ее мужчины. Анжелика чувствовала себя зрителем какого-то представления, смысл которого был ей совершенно непонятен. Тем временем маленький паж с круглым и черным личиком и в тюрбане с султаном подошел к паре, неся подушку, на которой стоял ларец.
Д'Андижос, заметив интерес Анжелики, удержал ее, чтобы она смогла увидеть то, что должно было произойти.
Жоффрей де Пейрак остановился, открыл ларец и достал оттуда перстень. Подняв руку мадам де Ланзак, граф любезно поцеловал ей кончики пальцев и надел на один из них кольцо. Жиральда, казалось, едва не лишилась чувств, но тотчас пришла в себя, и ее изумленные возгласы слились с восторгами дам и сеньоров, подошедших разделить с ней радость и восхищение.
— Ну вот! — снова ликовал д'Андижос. — Мадам де Ланзак получила свой утешительный подарок. Он поможет ей забыть все те колкости, которые ей пришлось выслушать из-за своей суровой и угрюмой Оверни… Мессир де Пейрак никогда не допустит, чтобы хоть кто-то из его друзей встал из-за стола обиженным. Всякий раз он своим вниманием попытается смягчить рану, полученную в жарких спорах… Маленький утешительный приз не заставит себя ждать! Особенно если речь идет о дамах!.. Дары, которые поощряют, а порой почти вынуждают нас насмехаться, чтобы затем в полной мере ощутить изысканность его дружбы… О! Это мастер обольщения! Разве я вам не говорил?!
* * *
В последующие дни Анжелика поняла, что дворец графа де Пейрака, несомненно, самое гостеприимное место в городе. Граф сам принимал живое участие во всех увеселениях. Его высокая нескладная фигура мелькала среди гостей, и Анжелика изумлялась тому оживлению, которое вызывало одно только его присутствие.
Она постепенно привыкла к внешности мужа, и ее отвращение к нему уменьшилось. Несомненно, мысль о том, что он заявит права на ее тело, стала во многом причиной той сильной ненависти и того страха, которые он ей внушал. Теперь же, когда она перестала волноваться об этом, Анжелика должна была признать, что этот мужчина, чьи речи увлекали, а характер был жизнерадостным и таким необычным, внушал симпатию. Однако к жене граф проявлял заметное равнодушие. Он оказывал ей знаки внимания согласно ее положению, но при этом, казалось, едва замечал. Жоффрей де Пейрак приветствовал ее каждое утро, они вместе обедали, сидя на противоположных концах длинного стола, за которым, кроме них, всегда собирался, по крайней мере, десяток гостей. Это помогало Анжелике избежать встреч наедине с мужем, которых она так боялась.
