освободить Георгия и Юру. Кстати, Константин отправляется с нами. Никто ещё не ходил отмечаться? Надо обозначить, что всё хорошо, и мы двигаемся по маршруту дальше, к точке выхода.
— Ходили. Как же не ходить, — отозвался один из парней. — И, кстати, очень вовремя вы с Константином разногласия уладили. Потому что новость у нас, Игорь, не самая лучшая. Биенко отправили обратно в Свердловск. Он только пришёл в горком комсомола, а ему: здравствуйте, Вячеслав, ваш допуск обнулен. Потому что вы, Вячеслав, прошлым летом, вместо того, чтоб поехать со своими товарищами в колхоз на картошку, утопали в горы. Представляешь, даже вещи Славке не дали забрать. Прямо под белые ручки и в машину усадили. Как раз машина в Свердловск шла. Это нам вон, блиновские сказали. Они и ходили отмечать обе наши группы.
— Да что ж ты будешь делать… Вот ведь досада, — расстроился Дятлов. — Жаль. Славка отлично подготовлен. Ну, вот видишь, Костя, твоё предложение как нельзя кстати оказалось. Плохо, конечно, что Вячеслава забрали, но хорошо, что с тобой повезло. Теперь ты точно идёшь с нами. Поздравляю!
Игорь принялся жать мне руку, а я стоял молча, как идиот, и пялился на всю эту счастливую студенческую толпу, испытывая сильно желание выругаться матом.
Ни черта не изменилось! Никуда никакая луна не зашла. Это я просто — эгоистичный придурок. Даже не знал, как все у дядьки сложилось с этим походом. Не спросил ни разу.
Вот почему он не был с дятловцами в ту ночь. Его отсюда, из Серова, отправили обратно. Круто! Только теперь вот какая хрень выходит…
Дядя Слава поехал домой, а я поеду навстречу смерти. Охренительный план. Поздравляю тебя, Александр, ты в полной заднице…
Глава 7
О безвыходных ситуациях
Ну, трындец. Приплыли… Чем дальше в лес, тем толще задница вырисовывается…
Я с тоской обвёл взглядом деревянное здание вокзала. А мне ещё Серов дырой казался… Да по сравнению с этим… как его…
Я снова посмотрел на грустное строение, чтоб прочесть название станции, изображённое на фасаде. Ивдель…
Так вот, по сравнению с этим Ивделем, Серов — практически мегаполис. Не удивлюсь, если по ночам по этому городишке медведи шастают, как у себя дома, а по сугробам олени непуганые скачут. Господи, ну и дыра…
Почему-то именно вокал особенно поразил моё воображение. Как только мы вышли из электрички, я в него, в этот вокзал, собственно говоря, уткнулся носом.
Маленький домишко унылого жёлтого цвета. Сильно унылого. Сильно маленький. Но не сильно жёлтый. Скорее — цвет детской неожиданности или чьей-то блевотины, вот так будет точнее. Однако это ещё не вся «красота». Станция, на которую мы прибыли двумя группами, навевала тоску и вызывала мысли грустные, где-то даже депрессивные.
Перрон выглядел так, будто его на заре времён вытоптали мамонты. Повсюду виднелись выбоины непонятного происхождения. Неглубокие, конечно, но можно было бы и залатать. Вот так побежит какой-нибудь особо торопливый пассажир к поезду, сломает ногу к чёртовой матери, или даже обе.
Рельсы, шпалы, вагоны товарняка, стоявшие на соседнем пути, перрон, резко переходящий в улицу из-за отсутствия забора — всё это вызывало огромное желание прыгнуть обратно в электричку и рвануть подальше отсюда. Унылое обшарпанное здание вокзала желание только усиливало.
Как по мне, таким местам наоборот надо добавлять красок. Забубенили бы они тут всё каким-нибудь вырвиглазным розовым… Настроение сразу в плюс ушло бы. И без того местечко это выглядит удручающим, печальным, беспросветным. Так ещё и вокзал похож на задрипанный вытрезвитель. Особенно добили решётки на окнах. Уж не знаю, на кой хрен. От медведей и лосей, что ли, местные защищаются.
— Чего застыл, Замирякин? — Кривонищенко хлопнул меня со всей дури по плечу. — Все наши уже в вокзале греются. Только ты стоишь тут, проход загораживаешь.
Вот же гад, подкрался со спины, я даже не заметил его появления, зависнув в мыслях.
Удар, между прочим, вышел достаточно ощутимый. Не знаю, каким чудом не зарядил ему в ответ. Возможно, начал привыкать к дурацкой манере этих товарищей без предупреждения вторгаться в личное пространство. Извращенцы, честное слово. Нельзя ко мне так подкрадываться. Нельзя! А им, как мёдом намазано, этим студентам. Потом ещё обижаются, что прилетела обраточка.
— Не привык, поди, к таким видам. Это тебе, парень, не в Свердловске по широким улицам гулять, да на папином авто кататься. Тут, братишка, Северный Урал во всей красе.
Я с сомнением покосился на Георгия. Хотел убедиться, не шутит ли он. Потому что, какие к чёртовой матери, красоты? Я всего пять минут в этом месте, а мне уже хочется удавиться с тоски.
Однако лицо Кривонищенко было максимально вдохновлённым. Видимо, пацан говорил это на полном серьёзе. И тут же, словно в подтверждении своих слов, он схватил фотоаппарат, который почти всё время висел у него на груди, и принялся фотографировать окружающее нас убожество… Кстати, про фотоаппарат…
У Георгия обнаружилась новая «манечка». Стоило ему расстаться с гитарой, которую один из парней нашей группы упаковал в чехол, Жорик вытащил из недр своего рюкзака фотик и принялся щёлкать всё подряд. Пока мы ехали в электричке, он задолбал туристов вусмерть, приставал к каждому, предлагая сделать снимки на память.
Меня, кстати, от этой его фразы аж подкидывало на месте. Просто… Я вспомнил в этот момент, что дядька во время своего расследования ссылался на одного из дятловцев, среди вещей которого нашли плёнки и фотоаппарат. Это стало важным подспорьем для следствия.
Поэтому, когда Кривонищенко в очередной раз докапывался до кого-нибудь из товарищей, требуя сфоткаться, я внутри ощущал неприятный холодок, словно каждым щелчком затвора Георгий приближал свой, и не только свой, конец. Эх… Знал бы ты, Жорик, насколько верны твои слова про память…
— Вот досада… Света маловато… — Кривонищенко с сожалением прищёлкнул языком.
— Маловато? — переспросил я и даже покрутил головой по сторонам.
Вдруг мы с товарищем Кривонищенко в разных реальностях находимся. Просто на улице так-то тёмная ночь, и перрон вместе с вокзалом освещали лишь пара тусклых фонарей, да свет, льющийся из окон здания. Хотя, конечно, меня подобный расклад сильно порадовал бы — другая реальность, где нет ни Дятлова, ни его группы.
— Ну, ничего! — Кривонищенко с радостной улыбкой снова хлопнул меня по плечу. Достал уже хлопать, если честно. — Как сядем на автобус, да как рванём в Вижай. А уж там… Снимков сделаю столько, на
