с железнодорожными путями. Может, конечно, человеку нравится запах вонючих шпал. Каждому своё, что говорится. Каждому своё…
— Не вижу ничего хорошего… Пошли уже к нашим, романтик. Вся группа внутри, — недовольно буркнул я, не скрывая своих негативных эмоций.
А эмоции, скажем прямо, были отвратительные. Не только из-за окружавшей меня действительности, хотя одного этого более чем достаточно, но и благодаря всей ситуации в целом. Особенно «радовала» мысль, что я, на секундочку, нахожусь сейчас среди людей, которые очень скоро погибнут страшной, загадочной смертью. Это, блин, как с живыми мертвецами разговаривать. Вот такое ощущение, честное слово.
Ну, и, конечно, изрядно «веселила» собственная глупость. Я, как последний дурак, не получив всех вводных, сам напросился в группу Дятлова. Это просто за гранью моего понимания. Стареешь ты, Саня, стареешь. Кому расскажи, заподозрят в крайней степени идиотизма. В данном случае я, само собой, говорю о современных людях, которые знают историю перевала Дятлова. Но кто же мог предположить, что дядьку развернут обратно в Свердловск из Серова. Я точно был не в курсе.
— Что ж ты за человек такой, Замирякин…– вздохнул Юрик. — Ты хоть понимаешь, где мы сейчас находимся? Место ведь знаковое. Часть громадной системы. В 1937 году вышел приказ о переводе имущества Ивдельского леспромхоза «Свердлес» в систему ГУЛАГа НКВД СССР. Потом первая колония появилась в деревне Бурмантово. Это около 80 километров от Ивделя. Поначалу лагерный контингент состоял преимущественно из «врагов народа». Одним из первых было лагерное подразделение в посёлке Сама. Этакие «ворота», куда поступали и откуда распределялись осуждённые, попавшие в систему Ивдельлага. Силами заключённых началось строительство железной дороги Сама — Ивдель, а потом уже сложилась целая разветвлённая сеть. Самое крупное лагерное подразделение находилось в посёлке Вижай. Вот! Кстати, тот самый Вижай, куда мы отправимся утром. Оттуда уже в горы рванём.
Все пять минут, пока Юрик устраивал мне экскурс в историю, я просто стоял рядом. Молча.
Смотрел на него и думал: это что же такое должно в жизни приключиться, чтоб человека настолько вдохновляли лагеря. Не пионерские, само собой. Вполне себе обычные лагеря, с урками и всякой подобной хренью.
— Да что с тобой говорить! — Кривонещенко, не дождавшись от меня какой-то реакции, махнул рукой, развернулся и двинулся в сторону вокзала.
— Действительно… — я проводил его взглядом, потом сунул руку в карман и вытащил пачку сигарет.
Мне срочно надо было перекурить. Эх… Столько лет без курева. Ну, ничего. Тело всё равно не моё, не жалко. Хотя, с другой стороны, я теперь уж и не знаю, а будет ли другое.
Вытащил сигарету, спички, чиркнул по коробку, прикурил и глубоко затянулся.
— Что мы имеем? — спросил я сам себя уже по привычке. Такими темпами скоро только с собой и буду беседовать.
В принципе, ответ очевиден. Хрень полную имеем, вот что. Мало того, нахожусь в теле какого-то дурацкого Замирякина… Сука, какая же всё-таки фамилия идиотская… Так ещё по своей же инициативе впёрся в группу Дятлова. Того самого. Полный аут.
— Нет… Надо валить, — снова высказался я вслух между затяжками.
Собственно говоря, именно об этом и размышлял всю дорогу, пока мы тряслись на электричке в сторону долбанного Ивделя.
Дождусь утра и на первом же поезде чу́хну отсюда обратно в Серов. До Свердловска вряд ли есть прямой маршрут. Надеюсь, ближайшего утра, а не через несколько дней… Всё-таки, очевидно, Ивдель далеко не узловая станция и не центр железнодорожных сообщений. Потом в Свердловск. В конце концов, где-то там остался мой родной дядя. Конечно, правду ему не скажешь. Мол, добрый вечер, буду краток. Я — сын твоего родного брата. После такого заявления на крепкие родственные объятия можно точно не рассчитывать, а вот на психушку — сто процентов. Однако, если подружиться с ним, к примеру… Не знаю пока, что мне это даст, но рядом с близким человеком оно как-то надёжнее.
Насчёт родного отца, кстати, пока ещё не решил. Он уже умотал в Москву вместе с семьёй, то есть с мамой. Я как раз в мае должен родиться. Настоящий я имею в виду. Просто, если верить фантастическим фильмам, в случае внезапной встречи в прошлом с самим собой, обязательно случится катастрофа. Что-то там нарушается во вселенной. Но ведь я — не совсем я. Вернее, даже совсем не я. Глядишь, ничего и не произойдёт. Впрочем, об этом думать пока рано.
В данную минуту нужно определиться, как выбраться из Ивделя. Это во-первых. А во-вторых, подумать за папашу Замирякина. Секретаря горкома со счетов скидывать нельзя. Если сыночек не вернётся домой из Серова, этот секретарь горкома сильно расстроится. Даром что сын раздолбай, родная кровь — не водица. Так что идея насчёт перемирия с папой, о которой я уже думал — лучший вариант.
— Закурить не найдётся?
Я так погрузился в собственные мысли, что меня аж на месте подкинуло, когда услышал рядом с собой чей-то голос.
Глава 8
О странных незнакомцах и еще более странных явлениях
Главное, пару минут назад на перроне никого не осталось. Вообще никого. Кроме меня, естественно. Последний дятловец в лице Юрика скрылся в здании вокзала. Впрочем, почему же только на перроне? Такое ощущение, будто в этом месте на сотни километров ни единой живой души. Даром что находимся мы сейчас в городишке, пусть и в небольшом, но ведь имеется здесь хоть какое-то население.
Тишина вокруг гнетущая, на голову давит. Звуков жизни неслышно. Ладно, я не говорю про гул машин или другие признаки современного города. Ясен хрен, мы в пятьдесят девятом году, в богом забытом месте. Но, к примеру, собаки, редкие прохожие, или пьяница одинокий, в конце концов, должны же быть? Хоть что-то, свидетельствующее о наличие цивилизации.
А вот ни хрена. Ничего подобного и в помине нет, словно внезапно выключили все звуки. Даже электричка, которая нас привезла, куда-то исчезла. Не в полном смысле слова, конечно, мы же не в сказке. Просто уехала, наверное, в какой-нибудь отстойник.
И тут вдруг — нате вам! Стоит рядом мужик, смотрит на меня и скалится. А глаза у него хитрые-прехитрые. И, главное, я вообще не слышал, как он подошёл. И не видел, что самое интересное. Будто из-под земли товарищ вырос. Не мог я настолько выпасть из реальности, чтобы ничего не почуять. Просто не мог!
Вот скажу честно, с самого первого момента, как только очнулся на долбанном вокзале
