Победоносный отнял у восьмерых сторонников Аки. Конунг Олав Шведский, испугавшись могущества Эймунда, не решается вступить с ним в открытый конфликт, но и не идет на сближение с ним.
Казалось бы, шведская версия пряди, на основе которой, как свидетельствует материал, построен Пролог саги, существенно меняла концовку рассказа. Однако сюжет саги в его целостности, включающий рассказы не только об Ингваре, но и о его сыне Свейне, позволяет считать, что в шведской версии также разрабатывалась тема обретения героем земли и власти на чужбине. Автор «Саги об Ингваре» использует ее в качестве финала: герой, потерявший земли и власть в своей стране, становится конунгом и властителем другой страны. В Походе Свейна рассказывается, что уже после того как Свейн, сын Ингвара, стал супругом королевы Силькисив в стране на востоке и конунгом ее подданных, он возвращается в Свитьод. «Жители страны приняли его с радостью и большими почестями. Ему была предложена страна; когда же он услышал об этом, то он сразу отказался и сказал, что уже приобрел лучшую и более богатую страну, и дал понять, что он собирается отправиться туда». Таким образом, мотив, присутствующий в норвежской «Пряди об Эймунде», сохранен и в «Саге об Ингваре», но в ней он связан уже с другим персонажем.
Наличие этого мотива в Походе Свейна свидетельствует о продуманности и тщательной разработке автором сюжета саги и является одним из аргументов в пользу того, что Пролог и Поход Свейна в «Саге об Ингваре» написаны одним автором. Ему, вероятно, принадлежит эпизод о противостоянии Эймунда и Олава Шведского. Ситуация, не зафиксированная сюжетом норвежской «Пряди об Эймунде», по-видимому, отсутствовала и в шведской версии рассказа, но она, очевидно, была необходима автору для перехода к рассказу об Ингваре, которому посвящена следующая часть произведения.
Ингвар Эймундарсон и генеалогические данные о нем
Образ Эймунда в Прологе постепенно вытесняется образом его сына Ингвара, и при замене одного персонажа другим автор саги конструирует параллельные биографии героев, в которых ясно прослеживаются общие опорные моменты. По единой схеме описывается жизнь персонажей. Оба – и Эймунд, и Ингвар – проводят детство при королевском дворе: Эймунд, потерявший отца, воспитывается у своего деда Эйрика Победоносного, и наследовавший конунгу Эйрику его сын Олав Шведский сохранил «такой же почет» для своего двоюродного брата; Ингвар, как и его отец, оказался у конунга Олава в таком почете, что тот «поставил его выше всех хёвдингов» в Швеции. Распря, возникшая между Эйриком Победоносным и его зятем Аки из-за того, что Аки силой женился на дочери конунга, приведшая к убийству конунгом Аки и его восьмерых сторонников, стала основой для последующих разногласий Эймунда с Олавом Шведским и причиной его отъезда на Русь. Ингвар стремился к тому, чтобы иметь титул конунга и право распоряжаться землей своих предков, но Олав отказывался ему этот титул предоставить. «Это дело привело их к разладу, – рассказывается в саге, – потому что Ингвар продолжал просить титул конунга, но не получил его». Поведение Ингвара в его отношениях с Олавом Шведским идентично тому, как ведет себя Эймунд из норвежской пряди: Ингвар не выступает против своего конунга, а решает «покинуть страну, чтобы отыскать для себя чужеземное государство», т. е. найти для себя место, где он станет конунгом. И хотя Олав Шведский перед самым его отплытием решает-таки дать ему титул, Ингвар отказывается принять его и покидает страну.
Не вызывает сомнения, что параллелизм биографий отца и сына в «Саге об Ингваре» явился результатом «раздвоения» основной сюжетной линии шведской «*Пряди об Эймунде»[183], и это подтверждается тем, что Эймунд, отец Ингвара, уступает своему сыну место в повествовании. Он будет упомянут в произведении еще лишь один раз, в предсмертном монологе Ингвара, который, впрочем, не назовет его по имени, но сделает своего отца наследником части приобретенного им имущества и попросит своих друзей донести его духовное распоряжение до родины.
Искусственность введения Ингвара (в качестве сына Эймунда) в сюжет, которому он не принадлежал, заставляет серьезно сомневаться в том, что генеалогия этого героя, как она представлена в саге, реальна. По-видимому, прав Р. Кук, который считает, что основой для соединения рассказов об Эймунде и его предках шведской версии «*Пряди об Эймунде» со сказанием о походе Ингвара могло стать совпадение имени главного героя – Эймунда с именем отца реального шведского хёвдинга Ингвара[184].
Заданный в «Пряди об Эймунде» основной конфликт – распря между правящим конунгом и членами знатного рода из-за земельных владений, – естественно, определил завязку произведения. Эта история должна была начаться с обоснования распри в шведском королевстве; для этого нужен был персонаж, известный современникам своим решительным характером. Сюжет «Пряди об Эймунде», очевидно, не содержал подобной информации, и потому из традиции другого скандинавского региона, Норвегии, автором саги был взят сюжет о ярле Хаконе и его подстрекательстве конунга Эйрика Победоносного к убийству нежеланного зятя. В последовательном изложении Пролога введение информации о Хаконе и его дочери, на свадьбе которой с Эйриком Победоносным и произошло убийство девяти хёвдингов, после которого началась распря, маркировано нарушением внутренней логики текста.
Вызывает серьезные сомнения, был ли представлен в шведской версии пряди сюжет о детстве Эймунда, которое он провел вместе с детьми Олава Шведского, в частности Ингигерд. Трактовка ее образа неодинакова в региональных вариантах сказания: в «Саге об Ингваре» подчеркивается близкое знакомство героев, а из «Пряди об Эймунде» читатель не выносит впечатления, что герои были знакомы раньше. Неловкое введение портрета Ингигерд в Пролог саги, нарушающее повествование, позволяет предположить, что и в шведской версии пряди, по крайней мере в той ее части, где шла речь о юности Эймунда, этой героини еще не было. Хотя нельзя не признать, что тот текст Пролога, в котором рассказывается, что Ингигерд помогает своему двоюродному брату даже тогда, когда ее отец объявляет Эймунда вне закона, более естествен и правдоподобен, чем надуманное описание взаимоотношений норвежского наемника и шведской принцессы (и русской княгини) в норвежском варианте истории. Все же участие Ингигерд в распре, проявившееся хотя бы в том, что она приняла сторону Эймунда, позволяет видеть здесь скорее литературную обработку сюжета, чем реальный факт. Можно полагать, что эта часть Пролога была написана на основании какого-либо иного источника, а не взята из шведской «*Пряди об Эймунде».
Однако тем персонажем, который изначально создал условия для распри, без сомнения, является хёвдинг Аки, отец Эймунда. В отличие от других действующих лиц Пролога, принадлежащих, согласно саге, к скандинавской знати, Аки «безроден»: хотя он назван «хёвдингом Свитьода» и породнился с конунгом, женившись на его дочери, автор не сообщает о нем читателю ничего – не называет его предков, не указывает имени его отца, не уточняет, какая местность в Свитьоде принадлежала ему. Ничего не сообщив об Аки, автор
