авторства.
Экспозиции к рассказам об Ингваре и Свейне
Рассказы об Ингваре и Свейне вводятся в сюжет краткой экспозицией, содержащей описание основных мероприятий по подготовке к походу, которые были предприняты каждым героем[199]. В обоих рассказах наличествует ряд общих сюжетообразующих мотивов, представленных в сходной последовательности. К числу опорных элементов экспозиции, содержащих параллельную информацию, относятся: упоминание о прибытии на Русь (регион, откуда отправлялись обе экспедиции) с большим войском; обучение различным языкам; упоминание об участии епископов в подготовке похода (табл. 3).
Таблица 3
Приход на Русь и подготовка к походу (экспозиции к сюжетам об Ингваре и Свейне)
Эти мотивы были, вероятно, особенно важны для автора саги, и именно поэтому он включил их в оба рассказа. Экспозиции, открывающие новые сюжетные линии в саге и проявляющие известное сходство, дали основания исследователям проецировать свое первое впечатление об их идентичности и на последующее повествование.
Прибытие на Русь с большим войском
В обоих сюжетах, говоря о прибытии героев на Русь, автор саги не называет гóрода, в котором они оказываются, предоставляя читателю самому решать этот вопрос. Вполне возможно, что по аналогии с Прологом, где упоминалось о приезде на Русь Эймунда, отца Ингвара, автор имел в виду Хольмгард (Новгород), который скандинавские авторы вплоть до XIV в. считали столицей Гардарики. Ряд исследователей тем не менее склонны считать, что это Киев[200], который, без сомнения, был хорошо известен скандинавам в конце XII в. как столица Древнерусского государства. Нисколько не проясняет дела введение в сюжет об Ингваре имени Ярицлейва/Ярослава, ведь скандинавская традиция изложения русской истории в сагах прочно соединила имя этого князя с Гардарики (Северной Русью?) и Новгородом, но нигде он не назван правителем, сидящим в Киеве[201].
В сюжете о приходе Свейна на Русь происходит дальнейшее сужение информации: здесь не только не назван город, где провел год перед началом путешествия Свейн, но не упомянут уже и сам Ярослав. Этот факт можно расценить как попытку автора саги ввести излагаемые события в определенные хронологические рамки. В этом случае отсутствие имени Ярослава может указывать на то, что поход Свейна на Русь произошел существенно позже, в не Ярославово время[202]. Автору нельзя отказать в известной логике: поскольку в Прологе историко-географическая ситуация четко определена – названы страна (Русь), где разворачивается действие, и правящий в ней конунг (Ярицлейв), то нет необходимости повторять эту информацию несколько раз, а именно трижды (как в любом фольклорном сказании): в истории Эймунда, Ингвара и Свейна.
В то же время введенный в контекст всего произведения, в котором присутствует крайне ограниченное количество географических наименований и личных имен, обычно являющихся в древнеисландских сагах основным показателем историко-географического фона, на котором развивается сюжет, этот факт может нести и иную нагрузку. Он может свидетельствовать о том, что автор переводит сообщение из разряда конкретного упоминания на уровень обобщенной или традиционной информации: принцип лаконичности в использовании географических названий и имен, которого последовательно придерживается автор саги при описании путешествий своих героев, немало способствует этому.
В каждом из сюжетов герой располагает большим войском (рис. 5). Размер флотилии, отправившейся в путь, в историях Ингвара и Свейна выражен одним и тем же числом: у каждого из них было по тридцать кораблей. По-разному, однако, объясняется в саге происхождение этих отрядов. Ингвар, согласно саге, «отплыл из Свитьода на 30 кораблях», прибыл на Русь, пробыл там три года и затем, также «с 30 кораблями», поплыл со своими спутниками по реке. Данное сообщение саги заставило некоторых исследователей, буквально воспринявших каждую деталь в рассказе об Ингваре, гадать, были ли это те же самые корабли, с которыми он пришел из Свитьода, либо часть войска он набирал на месте, комплектуя ее из русских дружинников[203]. Исследование рунических надписей на «камнях Ингвара» и ареала их распространения привело М. Ларссона к выводу, который разделяется целым рядом исследователей, что поход хёвдинга Ингвара из Свитьода организовывался на основе ледунга[204], и в таком случае если не точно тридцать, то по меньшей мере половина от этого числа судов была в его распоряжении. Таким образом, для истории Ингвара, в основе которой могли лежать исторически достоверные сведения о походе одного из хёвдингов на Русь, эта цифра, хотя и преувеличенная и облеченная в фольклорно-окрашенную форму, может еще быть объяснена.
Рис. 5. Корабль викингов. Граффити на кости
В истории Свейна также говорится о «большом войске», с которым он пришел на Русь, но отряд в тридцать кораблей он снаряжает на Руси, чтобы отправиться с ним к Силькисив. Очевидно, что существенным элементом рассказа было не то, где или как набирался отряд, а его численность. Число тридцать, как любое кратное трем, в первую очередь наводит на мысль о его условности и о том, что в его использовании следует видеть художественный прием. Это становится очевидным, в частности, из эпизода, рассказывающего о встрече отряда Свейна с отрядом язычников, количество судов которых в три раза превосходило флотилию Свейна и равнялось девяноста, что, впрочем, не устрашило скандинавский отряд, и в битве, как сказано в тексте, Бог даровал им победу. Можно полагать, что численность войска Свейна приведена автором по аналогии с рассказом об Ингваре и является его собственной конструкцией, построенной на основе фольклорных законов.
Обучение иностранным языкам
Ингвар, находясь на Руси и готовясь к походу, посещает школу, где преподаются языки, которые будут помогать общению путешественников с местным населением. Рассказ саги об этом краток: «Пробыл там Ингвар три зимы и научился говорить на многих языках». Подробно изложив историю Ингвара и переходя к повествованию о Свейне, автор вновь фиксирует внимание на этом этапе предпоходной подготовки своего героя, но, по-видимому, опирается на уже введенную в сюжет информацию. Он фактически отсылает к ней, говоря: «И рассказывают, что той зимой Свейн пошел в ту школу (En er sagt, at þann uetur geck Sueinn j þann skôla[205] […]. Выделено мной. – Г. Г.), что он выучился говорить на многих языках, которые, как то знали люди, были в ходу на Аустрвеге».
Расширение в этом случае контекста за счет детализации ареала (Восточный Путь), где были распространены языки, которые изучал Свейн, весьма примечательно. Из этого уточнения, отсутствующего в рассказе об Ингваре, мы получаем представление о том, где должен был лежать путь отряда Свейна, и можем предположить, что там же проходил и маршрут Ингвара.
О том, какие языки автор саги причислял к тем, которые могли услышать путешественники, дает представление эпизод Похода Ингвара, в котором рассказывается, как герой знакомится с Силькисив, королевой, правящей городом Цитополем:
«Эта достойная женщина знаком показала, чтобы Ингвар и его спутники подошли к ней. Тогда сошел Ингвар с корабля, и подошли они к знатной женщине. Она спросила, кто они и куда
