перестрелять особо визгливых, чтоб не мешали следственным действиям. Дело сразу пошло на лад.
Пока казаки, не церемонясь, вытряхивали их дома все пожитки — подошли из школы вызванные Петька с Рашидом. Осмотрели семейство гастарбайтеров и уверенно заявили: «Шакала с Абассатом нет! А вот этот больницу поджигал, его видели как убегал!» Участковый хмыкнул: «Ну и имена!» На что Рашид ему сказал, что это прозвища, хотя да, дали их по созвучию с именами. Отослав детей и поблагодарив их за неоценимую помощь следствию, Серёга поинтересовался у проводивших обыск:
— Ну чо там обнаружили?
— Пусто! Ни телефонов, не компа, ни ноутбуков! И генератор отсутствует! И машина стоит разобранная, без движка и половины потрохов!
Серёга выдернул из сбившегося в кучу семейства поджигателя и спросил, обрашаясь ко всем:
— Никто ничего не знает, я правильно понимаю? — Дождался несмелого подтверждения своих слов и коленом заехал в ребра подростку. Тот охнул и упал на снег, подвывая. — Хули разлегся, тоже ничего не знаешь?
— Мне отец сказал поджечь, больше ничего не знаю!
Участковый наклонился над ним, взял за руку и с отчетливым звуком, слышимым всем — сломал палец. Тот взвыл с новой силой, а Серёга влепил ему добрую оплеуху: «А ну встал и пошел! Ничего не знаешь, значит и нахуй ты не нужен, вздернем тебя вечером! Неясно сказал что-ли, ещё один палец сломать⁈» Подросток вскочил как здоровый, скривившись на бок и баюкая руку со сломанным пальцем. Одна из баб, с ещё целым лицом — запричитала:
— Что вы делаете, это же дети!
— Подождите, и до вас очередь дойдет! — Пообещал Серега. — Слушай, мне давно интересно, откуда вы к нам такие красивые приехали?
— Точикистон! — Сказала, как плюнула, замотанная в тряпки так, что торчали лишь одни глаза жена одного из братьев неопределенного возраста
— Ты, овца кишлачная, когда к нам приехала, вспоминала о том, как в девяностых вы, обезьяны, наших русских людей убивали и гнали из своей страны⁈ — Вкрадчиво начал участковый. — Или ты, сука, думала что добрые русские люди всё забыли⁈ И ладно бы вы к нам с добром приехали! Короче, давайте всем табором в дом, кто высунется, стреляйте на поражение! А вечером я к вам с Петровичем приду, он как раз у вас жил при советах, еле ноги унес, есть у него претензии. И если ничего не вспомните, то сожжем вас всех здесь же, как вы нас сегодня хотели!
Загнав присмиревших точиков в дом, оставив двоих караульных — погнали пинками поджигателя в сторону центра. Предстояло ещё прояснить вопрос с башкирами, не говоря уж об организации погони за беглецами. Впрочем, иллюзий Серёга не питал — попробуй догони местных, которые каждый куст в округе знают. Могли ещё утром свернуть с дороги и по прихваченному морозом толстой коркой насту и уйти в сторону, не оставив следов. А сейчас подобравшееся к зениту солнце не давало никаких шансов сойти с пути — тут же провалишься в сугроб, где по пояс, а где больше.
— Серёга, а ты не круто берешь? — Поинтересовался один из казаков. — Дети всё таки и бабы, или ты пугаешь их просто?
— Да ты ебанись, кого там пугать⁈ — Возмутился участковый. — Ты их глаза видел? А забыл Мишку убитого? К нам через две-три недели Александр Васильевич прибудет с Ермоловым! Вот кому-кому, а Алексею Петровичу не горю показывать пример толерантности! Ему ещё Кавказ усмирять. А на этих черножопых у меня зуб со второй чеченской. Да и не только оттуда, как вспомню эту политику с приезжими, когда больше двадцати лет охуевал, не понимая, кто всё таки победил в той войне. На словах мы, а почему-то в столицах лезгинку чурки танцевали. И всеобщее целование в жопу первыми лицами государства всех этих недавних противников, не говоря уж о медалях, которыми их обвешивали. Здесь, слава богу, пока нет такого. И не будет надеюсь!
Пироманьяку связали руки и отправили в погреб, в дом к Вацлаву-Ваське и Никите поразмышлять о своей дальнейшей судьбе, в ответ на клятвенные уверения, что он действительно ничего не знает: «Мамой клянусь!» Серёга равнодушно заметил: «Тогда умрешь вечером с чистой совестью, тюрем у нас нет, так что разминай шею пока». Никита к появлению в погребе нового постояльца отнесся равнодушно, дело обычное, а вот Вацлав оживился: «Турок что-ли⁈» Серёга пояснил, что хуже турка, хотя да — из их породы. Васька попросил, что если пытать надо или повесить, пусть про него не забывают.
Допрос приехавших вчера башкир из Верхних Тыгов и Могузлов показал что да — семь человек из них отсутствовали и вероятней всего были в числе диверсантов. Самое интересное, что эти ренегаты были не наши, то есть — не Азатовские. Оказалось, что уже две недели с ними ездили эти люди из соседнего становища. Тоже захотели торговать с пришлыми и присматривались, не отдать ли своих детей в обучение. «Никогда такого не было, чтоб мы обосрались», — с горечью заключил участковый: «и вот опять…»
«Соседи», помимо того что устроили в деревне — обнесли Азатовских, забрав почти всех их лошадей, на которых и сбежали. «Ну вы и олени!» — Вынес вердикт Серёга. На что ему возразили, что это не люди были, а отщепенцы, после такого они себя во всех родах вне закона поставили. «А дело то худо», — сообразил участковый: «против нас одноразовый материал бросили. Отбросы, которых не жалко и заранее со счетов списали. Целью явно был вывоз артефактов, а не причинение вреда. Так то легко отделались, внимание отвлекли, чтоб сбежать. А могли бы по крупному нагадить, той же ночью запалить деревню с нескольких концов, пока раскачались — все бы полыхнуло…»
Какая-то деталь засела занозой у Сереги в голове, но времени сидеть и раскладывать всё по полочкам не хватало. Надо было действовать, собрали три группы. Первую, самую малочисленную — отправил в Сатку, по пути наказав заехать к Егору, известить его и Анисима, чтоб ветеринар, не медля — вернулся домой. И скакать дальше, к Пантелею, дабы тот, как знакомый с местными реалиями и обладающий значительным ресурсом — организовал план перехват.
Вторая ехала с ними, тщательно выясняя информацию о беглецах в готовности в любой момент свернуть по их следам. Не верил Серёга, что они направились в завод,
