отнюдь не дураком, видя Манино состояние и отношение — понимал, что всё её смирение и якобы согласие — напускное. Нет-нет да и ронял в разговоре, что нет ничего лучше для строптивой рабыни, чем добрая плеть вечером и ласковый хозяин ночью. Маню от таких намеков коробило так, что Главпидар щурился от удовольствия. И добавлял, что всегда можно отдать её Шовкалу, если будет норов показывать.
А сегодня на хутор нагрянули гости. Служба у Карасакала была поставлена на пятерку, Маню связали, заткнули рот кляпом и спрятали в схроне, рядом с ней сопел в ожидании Главпидар, с обнаженным кинжалом наготове. Маня было обрадовалась, однако оказалось, что надежда была напрасной. То ли залетные приезжали, то ли агенты чернобородого. Вскоре сверху чернобородого окликнули, тот вылез из норы, оставив там мучится в неизвестности Маню. А через час или два — вытащили и её. Гостей уже простыл и след, хутор продолжал жить обычной жизнью, так что было непонятно, что это вообще было и как скажется на дальнейшей судьбе Мани.
Впрочем, к вечеру Маня выяснила, что старовер с оплеванной ею спиной уехал, даже не попрощавшись, скотина! И это после всего, что между ними было! Зато вместо него сопровождать Маню на вечернюю прогулку вышел другой скитник, старый знакомый Засранец. Лежавший в больнице с простреленной ляжкой и по совместительству — первая удачная жертва опытов Мани в гипнозе. Немалых трудов стоило не показать охватившую радость при виде её подопытного!
Глава 9
Глава 9
Южный Урал, март 1797 г.
С утра участковый включил голову, усилием воли подавил желание перебить всё семейство гастарбайтеров и развил кипучую деятельность. Первым делом освободил из погреба поджигателя, сломал ему руку и отконвоировал по месту жительства.
— Будете жить под присмотром! — Объявил он выстроенному выводку. — Скотину у вас всю конфискую, в счет ущерба причиненного деревне!
На охнувших баб прикрикнул:
— Мы, как правопреемники Российской Федерации, лишаем вас гражданства! И помимо долга за вредительство здесь, взыскиваем с вас все соцвыплаты, которые вы обманным путем получали там! В частности: материнский капитал, детские пособия и пособия по безработице. Мне тут бухгалтер начирикала, что вы никаких налогов отродясь не платили. Короче, до конца жизни не расплатиться! Живые вы пока исключительно чудом, молитесь, чтоб дочка нашлась целая и невредимая, тогда есть у вас шанс! За ночь ничего не вспомнили по существу дела⁈
Видя, что никто не горит желанием поделиться с ним сведениями — сломал вторую руку поджигателю и втолкнул его в сгрудившуюся толпу:
— Я не изверг, детей убивать не будем. По колесу телеги померим, кто ниже, тех продадим. Остальных к высшей мере социальной защиты! Первый на очереди этот, любитель баловаться со спичками, вчера не до него было, сегодня повесим! А ферму кто поджег?
То ли речь была настолько убедительной и проникновенной, то ли совесть проснулась у нерусских — но каяться они стали не отходя от кассы. И не дожидаясь вечера. Впрочем, ничего нового и интересного не рассказали. Поджог фермы свалили на Абассата. Он всё равно сейчас в прозекторской на пару с отцом отдыхает. То, что вещи вывозили в течение двух недель староверы — участковый и сам догадался. Только что ломал голову, связанна ли верхушка сектантов с диверсией или же это попытка со стороны Карасакала столкнуть их лбами: «Течет у нас со страшной силой, то, что конфликт был с древлеправославными — вся округа знает, думай теперь, то ли этих двоих вербанули, то ли новый наезд с их стороны, в коалиции с иностранными спецслужбами…»
— Эти жалкие оправдания не могут считаться сотрудничеством со следствием! — Заключил участковый. — Абассата со старшим чепубелем вчера привезли, мужики к успеху шли, не повезло, не фартануло. В бегах, получается, ещё два моджахеда. Хотя я склоняюсь к мысли, что они налимов кормят. Или волков в лесу. Сидите дома смирно, до окончательного решения таджикского вопроса!
Казаки в происходящее не вмешивались, и Серёгу понимали, и Петрович вчера рассказывал, как он в начале девяностых чудом живым из Средней Азии выбрался. Да и сами уже убедились, что это за публика — мигранты. Одно дело в интернете читать про их бесчинства, другое — лично увидеть. А завтра предстояли похороны их товарища, к смерти которого приложили руку родственники вот этих, сейчас прикидывающихся невинными овечками…
К обеду прискакал отряд с Пантелеем и батыры Азата, устроили импровизированное совещание, как действовать дальше. Пока Серёга с Егором не пошли по округе огнем и мечом. Вернее — с карабином и сайгой. И примкнувший к ним ветеринар с СВТ.
— Давайте сразу вознаграждение назначим, — предложил Председатель. — за беглых отступников и информацию о украденных вещах по тысяче рублей, за сведения о Мане пять тысяч. Это помимо войсковой операции, которой не миновать, как мне кажется. Азат, узнал у соседей по поводу тех, кто у нас отметился?
— Узнал, — Выступил вперед бий и кивнул на одного из приехавших с ним воина. — Соседи с нами приехали, узнали убитых. И тех, кто убежал, тоже знают. Во все рода вестников отправили, им нигде не спрятаться!
— В Златоуст отправил курьеров, организуют там пост и по реке проедут, или встретят беглецов, или следы поищут. — Взял слово Пантелей. — И во все окрестные заводы отписал, там тоже настороже будут. Ну и я со своими приехал в помощь, что решите. Как по мне, надо сыск учинять, авось спугнем с лежки зверьё и на засады загоним. И вниз по реке в помощь вашим отряд снарядил.
Деревня гудела как осиное гнездо — тут и вояки всех видов, от башкир до казаков, Анисим с винтовкой на плече и видимые невооруженным взглядом следы пожаров. Захар и не заикался о делах производственных. Егор, улучив момент — сам подошел и успокоил: «У меня, Михалыч — всё нормально, Митенька занимается в лаборатории, план работ выделил ему. У меня сейчас, сам понимаешь — голова не о химии болит».
Розыск похитителей Мани и её самой — был в приоритете, Азатовские отправились патрулировать окрестности, Пантелей, оставив часть казаков — вернулся в завод. Организовывать посты на всех мало-мальски известных дорогах и тропах. А Серега с Егором возглавили отряд для прочесывания мест, где могли спрятаться предполагаемые недруги.
И в этот же день первым делом
