направились в скит к староверам. Как и предполагалось — те от своих открестились сразу. Мол это не наши, приблудные, и семей у них в Иструти нет. Потому и отправили на отработку мусорщиками, нормальные мужики в заводе трудятся и в Известковом, да дома хозяйничают. Серёга древлеправосланым не верил ни на грош, поэтому до вечера производили тотальный обыск. Морды при этом у сектантов были зело недовольные, но если и роптали — то только про себя. А при бойцах — проявляли воистину христианское смирение.
Никаких намеков на причастность староверов не нашлось, однако участкового всё это не очень убедило: «Тут они Егор, где-то в округе затаились! В радиусе дневного перехода, не больше! Но на всякий случай — охватывать надо всё. Ты как, помнишь окрестности местные? Сплавлялся же не раз и по пещерам шастал?» Егор почесал голову: «Помнить то помню, тут этих пещер — замучимся все осматривать. А если карстовые провалы брать, где тоже отсидеться можно — пару недель придется на всё положить. И до сухих водопадов подняться, они и в лесу пересидеть могут, не обязательно щемиться по норам. А ты чего так в окрестности уперся, что им мешает потихоньку свалить отсюда, при желании можно лесом уйти?» Серега показал глазами на греющих уши неподалёку местных: «Вечером дома поговорим…»
В Попадалово возвратились по темноте, сразу направились к Сереге — перекусить, успокоить Марию. И возле дома встретили дожидавшегося атамана Вахромея с казаком.
— А ты чего тут? — Спросил вымотавшийся за день Егор.
— За дальнейшими распоряжениями! — Отрапортовал десятник.
— А ты чо, весь свой квадрат отработал? — Недоверчиво поинтересовался участковый. — И Старую Пристань, и хутора?
— Поселок весь проехали! — Похвастался Вахромей. — Серёга, у нас же по всем отрубам и выселкам свои живут, из казаков бывших! Как ты говоришь, агентурная сеть! И мышь не проскользнет! Да и проехались обратно лесом, на мельницу заезжали, три хозяйства навестили, предупредили! У нас там если чужие объявятся, сразу известно станет!
— Ладно, заходите, перекусим и решим, кто куда завтра. — Серёга открыл дверь и посторонился, запуская гостей.
Ели нехотя, за столом царила гнетущая атмосфера. Мария, накрывавшая на стол, молчала. Вины в похищении племянницы за собой Егор не чувствовал, но перед женой брата было почему-то неудобна. Та это заметила, подошла и присела рядом, ласково спросила: «Ты чего плохо ешь Егор, весь день на ногах, кушай давай. Вам силы ещё понадобятся!» Егор, отводя взгляд, ответил: «Кусок в горло не лезет, Маш, не нашли ведь сегодня…» Мария его подбодрила: «Найдете, обязательно найдете! Ты ведь любимый и единственный Манин дядька, знаешь, как она тебя любит⁉ На тебя и отца сейчас надеется и вы её отыщете!» Выбрались из-за стола с облегчением и пошли на двор перекурить, где к ним присоединились подошедшие ветеринар с Талгатом.
— Вот, Серёга! — Анисим показал на бия. — Навскидку кучу мест вспомнил, где поискать врагов можно! Они же всю жизнь в этих краях кочевали.
— В общем так, — Серёга решил продолжить разговор, начатый с Егором в Иструти. — я ведь не просто так к скитникам прицепился. Как Егор говорит, что они лесом уйти могут — могут, да ещё как. Только налегке и без лошадей, и то ещё бабка надвое сказала, уйдут или нет. А с грузом тем более. Вывозить всё через месяц будут, по реке, с началом навигации. И здесь неизбежно вопрос упирается в наших старых «друзей» староверов. Покопал немного в этом направлении, они сейчас речные перевозки плотно в своих руках держат, причем не просто здесь на Аю, а по всему Волжско-Камскому бассейну. Так, Вахромей?
— Про это не ведаю, а караваны все почитай от старообрядцев ходят. — Подтвердил десятник.
— Так что ничего удивительного не вижу, что тут наши старые недруги слились в экстазе с представителями иностранной разведки. Нет никакого преступления, как говорится, на которое не пошел бы капитал. Так что будем планомерно обыскивать округу, досконально и дотошно. Тебя, Вахромей, это особенно касается. Не смотри, свои или не свои, пока сам лично не убедишься, что никого не укрывают, глаз не спускай. Из хороших новостей, у нас месяц в запасе или больше, работаем!
Следующие две недели они безвылазно провели на природе, обшаривая округу, с помошью людей Талгата. Егор к активному отдыху и туризму проникся стойким отвращением — одно дело выбраться на выходные по пещере полазить, до которой группу на микроавтобусе привезли; другое — ногами ходить от пещеры до карстового провала. И всё это по горам и лесам, ладно хоть лыжи были неоценимым подспорьем. Никаких следов похитителей не обнаружили…
А на исходе этих двух недель до них добрался посыльный из деревни, сопровождаемый Вахромеем:
— Завязывайте отдыхать в горах! Там три головы привезли и два тела, тех, что нас поджигали!
— Как головы⁉ — Расстроился Серёга. — А чо не живых, я некромант что-ли, отрезанные головы допрашивать⁈
Казак только пожал плечами:
— Ну не я же их отрезал, такими привезли!
— А кого притащили, которые вниз по реке ушли или вверх? И кто привез? Блядь, не могли хоть одного целого взять! — Сокрушался Серёга.
— Трех с низов друзья Азата доставили, из соседнего рода. Далеко забрались, поэтому и не стали с телами корячиться. только головы. Причем от денег отказались, просят лошадей своих пригнать на случку весной. Нормальные мужики! А двух — Пантелеевские взяли, они недалеко от Златоуста из лесов вынырнули.
Участковый, на чем свет кляня дуболомов, не умеющих арестовать преступников живыми: «Прокурора на них нет, заебались бы отписываться!» — скомандовал возвращаться. К не перестающему бурчать Серёге подъехал Вахромей.
— А ты чо приперся? — Настроение у участкового от безрезультатных поисков и так было не ахти, тут ещё «радостные» новости, что пятерых фигурантов привезли неразговорчивыми. — У тебя тоже по нолям поиски?
— Нашли, — невесело сказал десятник и вытащил из-за пазухи смартфон, протянул его Серёге. — эти вещи у вас украли?
— Где, кто⁈ — Участковый схватил смартфон и насел на Вахромея. — Что с Маней, где она⁉ Это откуда?
— Со Старой Пристани. Со склада. Пасечник с хутора к весне по снегу свозит на хранение мед и вощину, по весне продает купцам. Наш человек увидел, что груз об этом годе несвойственный. Колупнул рогожу, а там
