Еще одной характерной особенностью положения священника, которая устраивала Дина, было "общение" со всякими мелкими пушистиками, хотя священникам обычно предполагается приносить этих пушистиков в жертву, а не забирать домой и не делать своими любимцами, В целом Дин оказался страшно доволен своим новым положением - пока не достиг в этом ремесле некоторых успехов, после чего все пошло наперекосяк.
Поначалу он казался таким недотепистым, что никакой разницы его действия не вносили. Жертвоприношения и прочие ритуалы проводились так скверно, что в любом случае не дали бы никакого результата, а поскольку в грабежах и мародерстве вагины были непревзойденными мастерами, никакого божественного вмешательства им не требовалось. Но затем, когда Дин немного набил руку, его действия стали оказывать некоторый эффект. Увы, это был не тот эффект, к которому он стремился.
У вагинов имеется обширный и разнообразный пантеон божеств, от добрых и милостивых до жестоких и зловредных. Для востребования помощи конкретного бога необходим ряд молитв и ритуалов, специфичных для данного бога. Измени что-нибудь хоть на йоту, и твоя молитва может быть неверно направлена. Дин, сам того не желая, очень многое менял - и совсем не на йоту.
Самая же скверная история произошла во время рейда пяти галер по южному побережью с набегами на селения, расположенных в болотистой местности, известной как Маремма, что в северном Браннане. Пока они плыли на юг, Дин сумел превозмочь морскую болезнь и устроился у маленького алтаря на носу ведущей галеры, проводя обряд Бенеферы, Богини Удачи. Однако с неизменной щепетильностью Дин лишь слегка оглушил жертвенного цыпленка вместо того, чтобы его убить. В результате весь ритуал оказался переадресован Клоаке, Богине Амебной Дизентерии, чей ответ был немедленным и весьма эффектным.
Тот рейд несомненно стал самым неудачным в истории вагинов. Когда они достигли Браннана, немногие воины, все еще способные стоять на ногах, оказались так слабы, что им крепко досталось от горстки стариков и старух в первой же деревне, в которую они заявились. Домой они вернулись, с ног до головы покрытые позором.
Дин тут же сделался самым непопулярным вагином со времен Хари Корабельного Плотника. Благодаря отцовскому авторитету Дина все еще брали в рейды, однако ему запретили проводить все религиозные ритуалы, кроме самых элементарных, а иногда не позволяли ему вообще ничего делать. Когда рейд вел Краг, сын деревенского вождя, он сажал Дина в гребную шлюпку и волок ее на буксире в десяти метрах позади галеры. Маленькая шлюпка ныряла и виляла будто на катании в увеселительном парке, и Дина весь рейд тошнило как баррета.
Именно Краг дал Дину издевательскую кличку Плюхер, с радостью подхваченную всей деревней, за единственным исключением в виде Мартина. "Впрочем, - думал Мартин, наблюдая, как Дин спотыкается о небольшой пучок травы и плюхается прямиком в густые заросли крапивы, - нельзя, чтобы дружба ослепляла, мешая воспринимать реальную действительность". Увы, прозвище Плюхер было прискорбно точным для человека, совершенно неспособного даже по гладкому деревянному полу пройти, ни за что не запнувшись. - Мартин наблюдал, как его друг с боями прокладывает себе дорогу из зарослей крапивы и снова начинает взбираться по склону холма. Дин, который последние несколько дней был счастлив и беспечен, теперь казался не на шутку озабоченным. Ковыляя по тропке, он что-то бормотал себе под нос и палкой сбивал цветочные головки колючего растения под названием лабуда. Причина могла быть только одна. Ожидалось возвращение Крага.
Когда Дин подошел поближе, козы, которые в своей обычной надменной манере топтались и жевали траву, подняли головы и потрусили ему навстречу. Невесть почему все они, похоже, очень его любили, и Дин тоже их всех любил: кого по спине похлопает, кому шею почешет. Еще более озадачивающим был тот факт, что он мог их всех различить, и для каждой у него имелась кличка. Это изумляло Мартина, поскольку все козы были такие лохматые и растрепанные, а самок от самцов он мог отличить только по запаху. Козы пахли ужасно. Козлы пахли гораздо хуже.
В конце концов, Дин сумел проложить себе дорогу сквозь стадо. Усевшись на кочку рядом с Мартином, он воззрился на море. На лице у него по-прежнему ясно читалась озабоченность.
- Ну что, - небрежно начал Мартин, - Краг из рейда возвращается?
- Ага. Фьона видела, как корабли огибают южный берег. Сейчас они, наверное, уже в бухту входят. - Дин мрачно ковырнул палкой козью кучку, а затем на лице у него выразилось удивление.
- Как ты узнал? - спросил он.
- По твоему лицу. Я по тебе как по книге читаю.
- Но ведь ты читать не умеешь.
- Ну, книги не умею. Зато тебя я читаю. С тех пор, как на той неделе Краг взял с собой в рейд старого Садрика и настоял, чтобы ты дома остался, ты был счастлив, как козел перед... гм... - Мартин сделал паузу и мысленно себя обругал. Одной из неприятных сторон работы козопаса было то, что козий мотив начинал вторгаться во всю твою остальную жизнь. И порой мотив этот мог непоправимо испортить хорошую беседу. - В общем, ты был очень счастлив. Но я понял, что Краг вот-вот вернется, потому что вид у тебя стал несчастный, как у... гм... - Мартин с трудом удержался от очередной ссылки на коз, - ... как у мокрой курицы.
- Ну что ты, Краг совсем не такой плохой.
- Не такой плохой? Да он твою жизнь в сплошное несчастье превращает. Вечно над тобой издевается!
- Я бы так не сказал...
- А я бы сказал.
- Да ну, он просто немного шутит...
- Немного шутит? Это как в тот раз, когда он тебя вниз головой к дереву привязал, а потом положил тебе между ног яблоко и пускал в него стрелы?
- Мне было не больно.
- Или как в тот раз, когда он тебя напоил, а потом поджег твою постель, пока ты отсыпался?
- Ну, он просто малость горячий, только и всего.
Мартин раздраженно покачал головой. У Дина, похоже, имелась способность находить хорошее в каждом. Несмотря на тот факт, что Краг безжалостно над ним издевался, Дин по-прежнему невесть как умудрялся испытывать к этому парню благоговение, чуть ли его не обожал. Впрочем, большая часть племени Крага тоже обожала. Сильный и самоуверенный, прирожденный воин и вожак, он с большой долей уверенности расценивался не только как следующий за его отцом Каалом вождь, но и как следующий президент - титул, присваивавшийся главному вагинскому вожаку, избираемому из вождей всех четырнадцати деревень. А вот Мартин оказался среди небольшого меньшинства тех, кто считал Крага жестоким и эгоцентричным психопатом. Однако ему приходилось признать, что когда твоя жизнь проходит в грабежах и мародерстве, быть жестоким и эгоцентричным психопатом означает иметь определенное преимущество.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
