между бедер.
Ничего не работает.
Ни то, что я сажусь перед ноутбуком и работаю над презентацией, которую, как я сказала Джейкобу, у меня будет готова к нашей встрече с его командой. Ни прогулки по дому или садам. Ни разговоры с Джулианной по телефону о ее предстоящей свадьбе.
Что бы я ни делала, он здесь... засел в моей голове. Дразнит мою кожу. Разрушает каждую стену, которую я ставлю на его пути, чтобы все больше и больше подло возбуждать меня.
Ничто не останавливает Ноэля Рэнсома от того, на что он нацелился. Ни в физическом мире, ни в моей голове.
Еще остаются вопросы о том, что именно мы делаем сегодня вечером. Какой гала-ужин? И зачем? Сама мысль о том, чтобы выйти на улицу сейчас, со всей этой прессой вокруг меня, вызывает у меня тошноту. Поехать на гала-ужин, полный элиты и людей, которые точно знали моих родителей и которые гарантированно проведут вечер, уставившись на меня?
Звучит как кошмар.
Наконец, прежде чем паника снова сжимает меня, я просто беру свой телефон и пишу Ноэлю.
Какой сегодня гала-ужин? Думаю, я хотела бы пропустить его.
Нет.
Я хмурюсь на самое типичное сообщение от Ноэля Рэнсома.
Что значит "нет"?
Я не хочу выходить на люди со всем происходящим.
Я тоже не хочу идти, но мы идем. Это сбор средств для борьбы с бедностью в Камбодже, и он будет полон самых напыщенных пустозвонов из высшего общества и финансов.
Я закатываю глаза.
Так... зачем ты идешь?
МЫ идем, потому что у меня все еще есть власть приглашать новых инвесторов в мой совет директоров. Сегодня вечером там будет кое-кто, с кем я намерен это сделать.
Появляются точки, когда он печатает следующее сообщение.
Я же сказал, что мы будем исправлять ущерб, который ты нанесла, по-моему. Ты идешь. Будь готова к 5:30.
Как всегда, смесь унижения и жара сопровождает его командный тон. Постоянное желание то ударить его по лицу, то встать перед ним на четвереньки и сказать «пожалуйста».
Я дрожу, когда жар дразнит мое нутро.
Ладно. Что мне надеть?
Просто будь чистой к 5:30. Все устроено.
Конечно, устроено.
Часть меня хочет продолжать бороться с ним из-за этого дурацкого мероприятия. Но я не борюсь. Вместо этого я возвращаюсь к своему хождению по канату из отвлекающих маневров и отрицания. Но на этот раз у меня получается еще хуже.
В 4:30 я исчезаю в ванной. Принимаю душ, бреюсь, не торопясь сушу волосы, а затем тщательно делаю макияж. К 5:20 я выхожу из ванной, закутанная в полотенце, и обнаруживаю, что именно он имел в виду под «все устроено».
Кто-то, снова, зашел в мою комнату, пока я была в ванной, чтобы разложить наряд на моей кровати. На этот раз потрясающее, мерцающее серебряное и бриллиантовое платье от Оскара Де Ла Рента, от которого у меня отвисает челюсть. Рядом с ним — заставляя меня серьезно надеяться, что моим таинственным доставщиком наряда была Розмари, а не Кевин — абсолютно скандальная пара практически прозрачных черных стрингов. Никакого бюстгальтера.
Там же пара высоченных, столь же мерцающих серебряных туфель на каблуке и маленькая черная коробочка с черной лентой — вероятно, ожерелье или что-то в этом роде.
Я краснею, глядя на наряд. Мой телефон пищит в ванной, и я возвращаюсь, чтобы взглянуть на сообщение от Ноэля.
Оденься и будь готова через десять минут. Надень все.
Я краснею. Ладно, возможно, это был не Кевин и не Розмари, кто разложил мою униформу на вечер.
Вернувшись в спальню, я роняю полотенце и кипя, натягиваю скудные, шелковистые стринги. Затем туфли. Платье скользит через мою голову, и когда я поворачиваюсь к зеркалу в своей гардеробной, моя челюсть отвисает.
Святое дерьмо.
Перед платья ныряет между моими грудями, до половины моей грудины. Что объясняет отсутствие бюстгальтера. Без рукавов, платье расходится, чтобы прикрыть и обхватить мои сиськи, обвивая шею и застегиваясь сзади. Полностью без спинки, подол доходит чуть ниже поясницы, опускаясь до самых щиколоток, с разрезом вверх по одной ноге.
Я выгляжу скандально. Я выгляжу так, будто сопровождаю самого чертова Джеймса Бонда на ограбление драгоценностей на яхте.
Но если честно?
Я выгляжу сексуально.
Ну, за исключением одного аспекта. Мои брови хмурятся, когда мой взгляд падает на то, как вырез платья поднимается над моим декольте.
Мой шрам прекрасно виден. И слово, и туфелька.
Я хмурюсь, отворачиваясь. Но затем мой взгляд падает на маленькую черную коробочку.
«Надень все».
Может быть, это массивное ожерелье? Подвеска какого-то рода или шарф? Какой бы тиран он ни был, я знаю, что он не стал бы пытаться унизить меня, заставляя пойти сегодня на это мероприятие с моим шрамом на виду.
Правда?
Я нервно подбегаю к коробке. Я срываю ленту и нетерпеливо открываю ее, чтобы увидеть, какой аксессуар для маскировки шрама лежит внутри.
Я замираю, глаза вылезают из орбит, а рот открывается.
Это аксессуар, да. Но это не шарф и не ожерелье — хотя оно серебряное и усыпано драгоценностями.
Это анальная пробка.
Я глотаю, мое лицо пульсирует жаром, когда я смотрю на маленькую округлую полированную игрушку в коробке. Она похожа на ту, что он дал мне раньше, только эта... больше. Шире.
И определенно не предназначена для прикрытия моего шрама.
Я краснею, быстро закрывая крышку и ставя коробку обратно на кровать.
Доля секунды спустя дверь спальни распахивается за мной. Я кружусь, мое лицо все еще пылает, когда мои глаза внезапно впиваются в зрелище передо мной: Ноэль, глаза мерцают, челюсть сжата, одет в самый лучший в мире, абсолютно самый горячий смокинг.
Его губы слегка кривятся, когда его взгляд скользит по мне.
— Ты прекрасно выглядишь.
Я чувствую, как мои щеки горят еще сильнее, и я улыбаюсь, несмотря на себя.
— Спасибо, — бормочу я.
Затем мои брови хмурятся.
— Мне нравится, но... действительно видно...
Он выносит руку, которую держал за спиной, показывая великолепную белую бутоньерку из лилий — определенно достаточно большую, чтобы прикрыть отметину на моей груди.
Я улыбаюсь шире, закусывая губу.
— Спасибо.
Он кивает, его губы все еще слегка ухмыляются, когда он голодно смотрит на меня. От чего мое нутро просто трепещет, а жар скапливается внизу.
— Ты готова?
Я киваю.
— Насколько это вообще возможно.
Его бровь насмешливо поднимается.
— Ты надела все?
Я тяжело сглатываю, чувствуя, как дразнящая пульсация покалывает глубоко внутри меня.
— Э-э, да.
Его глаза вонзаются в меня.
— Элла...
Я опускаю взгляд, снова сглатывая.
— Я...
