из кухни.
Я поворачиваюсь, прислоняясь к стойке и крепко сжимая ее край. Вот ее маленький секрет — причина ее упрямого настояния на работе, даже живя здесь, когда все ее прихоти и потребности удовлетворены.
Потому что она поместила свою двоюродную бабушку в дом ценой в миллион фунтов. И теперь она работает, чтобы заплатить тому, кто дал ей эти деньги.
Мои глаза сужаются.
Она получила эти деньги откуда-то. Я почти уверен, что в мире нет банка или кредитора, который дал бы такие деньги восемнадцатилетней девушке, только что вышедшей из исправительной школы, без гроша за душой.
Но кто-то дал ей эти деньги. И я собираюсь выяснить, кто.
Глава 9
Элла
Когда я открываю глаза утром второго дня моего уединения, я знаю, что это наконец прошло. Чувство, что я плыву посреди океана, с тяжестью или челюстями, тянущими меня вниз. То чувство, которое у меня было, будто весь мир перемалывает меня в пыль.
Это не потому, что все стало лучше или «исправилось». Даже близко нет. Если уж на то пошло, сейчас, вероятно, все хуже. Но та защитная часть меня внутри взяла верх — защищая меня, возводя стены.
Позволяя мне дышать и оставаться в живых.
Это не сломает меня.
Огонь не смог. Заточение не смогло. Столкновение с миром с одной лишь местью и гневом в сердце не смогло.
Он не смог. И не сможет.
Так что и все это тоже не сможет.
Я повторяю это себе, лежа в постели, под одеялом, пока не чувствую, что, возможно, смогу сесть и откинуть одеяло с глаз.
Что я наконец и делаю.
Первое, что я делаю после этого, — звоню Гарри, чтобы сообщить, что я в порядке.
— Я очень волновалась за тебя, Эл, — бормочет она. — Я... не злись, что я ему позвонила. Я просто... — Она вздыхает. — Я не знала, кому еще позвонить.
Я качаю головой.
— Все нормально. Я рада, что ты позвонила. Я думаю, я просто... не знаю. Мне нужно было отдохнуть, наверное.
— Что случилось? Снаружи, я имею в виду?
Я вздрагиваю, отвратительные, навязчивые изображения моего обнаженного тела на телефоне Лео вонзаются в мою психику, как ножи.
— Ничего, — бормочу я. — Ничего, я просто как бы рухнула, наверное. Просто стресс от всего.
— Как ты себя сейчас чувствуешь?
— Отдохнувшей?
— Ну и хорошо. — Она прочищает горло. — Я не хотела допытываться, но... что касается отдыха, в его доме...
Я краснею.
— У меня есть своя кровать и комната.
— Даже если вы явно трахаетесь.
Мое лицо горит жаром, когда я закатываю глаза.
— О боже мой, Гарри...
— Не смей меня газлайтить, — хихикает она. — Слушай, я волновалась за тебя и все такое, и я так рада, что тебе лучше. Но да ладно! Ты моя лучшая подруга, ты замужем за этим супергорячим богатым папочкой, и ты до сих пор не дала мне ни одной сочной подробности.
Я закусываю губу, кипя от... ну, борющихся чувств. С одной стороны, есть жар, который приходит сам собой, когда я думаю о нем. Предательская похоть и нужда. Воспоминание, которое мое тело никогда не забудет, о его руках на нем.
Но затем есть другие ощущения и чувства, которые приходят вместе с Ноэлем, проскальзывающим в мою голову. Страх. Ярость. Недоверие и отрицание.
— Нет никаких сочных подробностей, Гарри.
— Это чушь, и мы обе...
— Можем, пожалуйста, оставить это?
Резкость в моем голосе намекает ей.
— Ладно, поняла. Я просто дразню тебя, Эл.
Я криво улыбаюсь.
— Я знаю, и спасибо. Мне это иногда нужно. Я просто... — Воздух выходит через мои губы. — Я просто многое обдумываю.
— Добро пожаловать в мир мужчин и отношений, — вздыхает она. — Ну слушай, тебе что-нибудь нужно? Если да, то мне вообще разрешат пересечь подъемный мост в его замок, чтобы принести их тебе?
Я ухмыляюсь.
— Уверена, я могу это устроить, если мне что-то понадобится.
Мои брови хмурятся.
— Я... — мои губы кривятся от смутного воспоминания. — Я действительно видела, как ты обнимала его в тот вечер?
Она тихо смеется.
— Да, наверное, видела. — Она вздыхает. — Слушай, он самоуверенный придурок. Но я вижу ту власть, которую он имеет над тобой. Не над тобой. Но... есть в нем что-то такое. Словно он способен... не знаю.
Видеть всю меня. Читать мои мысли. Контролировать меня, греховно и восхитительно.
— Он успокаивает тебя, в каком-то смысле. Думаю, поэтому я ему и позвонила, если честно.
Без предупреждения или стука дверь моей спальни открывается.
Говори о черте...
Одетая в костюм фигура Ноэля заполняет дверной проем, его глаза скользят по мне, пока не встречаются с моими.
— Гарри, мне нужно идти, — быстро выпаливаю я. — Поговорим позже?
— Да, позвони, если понадобится...
Я быстро заканчиваю звонок, кладя телефон экраном вниз на колени. Ноэль заходит в комнату, его глаза не отрываются от моих, пока он закрывает за собой двери с отчетливым щелчком. Я вздрагиваю, внезапно вспоминая, что я все еще голая, под простыней.
— Как Эстелла?
Мой пульс пропускает удар, мое лицо бледнеет, прежде чем я могу это остановить.
Он темно улыбается.
— Ты действительно думала, что я этого не выясню, да?
Мои губы поджимаются.
— Я хочу знать, кто дал тебе миллион фунтов в возрасте восемнадцати лет.
Я глотаю, не говоря ни слова. Но когда он начинает двигаться к моей кровати, я дрожу, крепче сжимая простыню.
— Я спрошу снова: где ты взяла миллион фунтов, Элла?
Он останавливается прямо у кровати, возвышаясь надо мной с этим огненным взглядом, врезающимся в меня и мое молчание. Жар, предательская похоть и нужда коварно кружатся со страхом, яростью и недоверием, превращая мое сердце в поле битвы.
Ноэль тяжело вздыхает.
— Режим молчания? Тебе четырнадцать?
Я усмехаюсь ему.
— Если бы мне было четырнадцать, Ноэль, я бы просто, блин, снова ударила тебя нож...
Я ахаю, мое дыхание перехватывает в горле, когда он внезапно нависает надо мной, его кулаки упираются в изголовье по обе стороны от моей головы, его глаза на уровне моих. Жар мгновенно и ужасно скапливается в моем нутре, моя кожа покалывает, когда его близость воспламеняет меня.
Проклятье.
— У тебя, кажется, полная неспособность или нежелание отойти от этого безумия, — рычит он, сужая глаза.
— Элла, в последний гребаный раз, я. Не. Причинял. Вреда. Твоей. Матери. Что бы тебе ни шептал Оливер гребаный Принц.
Мои губы кривятся, зубы сверкают.
— Я видела то, что видела, Ноэль, — шиплю я. — Ему не нужно было ничего шептать. Я видела доказательства своими собственными...
— Ты видела
