я выскочила на улицу.
Погода в Холмсли Вейл уже не вызывала того удивления, что еще два дня назад. Тем не менее утренний туман крепко захватывал легкие в тиски холода, так что я даже стала хватать ртом воздух, как рыбка на берегу. Быстро перебирая ногами, я пошла на свет ближайшей горящей витрины, даже не понимая, что там внутри, да и не особо об этом заботясь. «Вот так и начинаются фильмы ужасов», – промелькнула мысль, прежде чем я ввалилась в двери… и тут же попала в сказочную страну, сотканную из тепла и запаха выпечки.
Повсюду царил мягкий желтый цвет, как обычно и бывает в пекарнях. Может, это какой-то заговор, благодаря которому невозможно не покупать эти коварные углеводы, покрытые масляной корочкой, которой покрыты все самые вкусные изделия на свете. Уют и тепло этого места заставили меня немедленно снять капюшон и расстегнуть парку.
Все вокруг состояло из светлого дерева и стекла. И из теста, конечно. Огромные прозрачные шкафы с выпечкой сияли, как рождественские елки. Крутящиеся полки внутри показывали самые заманчивые булочки со всех их привлекательных сторон. Стеллажи демонстрировали хлеб различных оттенков и форм, подписанный черными ценниками с меловыми буквами и цифрами. А за мной, ошарашенно рассматривающей все это чудо ручного труда, с довольной улыбкой наблюдала симпатичная полноватая женщина неопределенного возраста, с крупными каштанового цвета локонами. Она скрестила на груди кругленькие и румяные руки.
Заметив ее взгляд, я смутилась, а она расхохоталась, совершенно удовлетворенная такой реакцией. Тут и я уже не могла не улыбнуться – такой она была заразительно светлой.
– Ну, вы, вероятно, наша модная писательница, которая живет у Джорджа? – без вступления заявила она воркующим альтом.
– Здравствуйте, меня зовут Мад, и я действительно пишу книгу, скрывать что-либо в Холмсли Вейл, кажется, совершенно невозможно. – Я обескураженно развела руками.
– А зачем что-то скрывать? – спросила она риторически, вытирая влажные ладошки о фартук и протягивая мне одну для знакомства. – Минни Джентли.
Я задержала ее руку в своей, стараясь присовокупить услышанную фамилию к уже известным мне фактам, а имя – к габаритам. Судя по возрасту, Минни вполне походила на хорошо сохранившуюся маму девятнадцатилетнего сына. Но я помнила, что у родителей Бобби был грудной малыш, с которым мама, скорее всего, находилась бы дома, а не с утра пораньше в этой красивой булочной. Да и, честно говоря, жизнерадостная Минни совсем не тянула на женщину, недосыпающую из-за младенца или потерявшую взрослого сына пару лет назад. Так или иначе, в моем представлении это должно было отразиться на внешности, настроении и возможности присутствия на рабочем месте ни свет ни заря. В конечном итоге я вспомнила, что нахожусь в деревне, где люди живут годами, расползаясь огромными семьями по всему Холмсли Вейл, да и фамилия Джентли – не самая уникальная на земле.
Все это пронеслось, как мне казалось, за долю секунды в голове, но не ускользнуло от внимательных бойких глаз Минни.
– О, я чувствую, и моя фамилия вам тоже знакома, Мад, правильно я говорю?
Ничего от нее было не скрыть.
– Отпираться бесполезно. – С извиняющимся видом я пожала плечами. – Мне действительно знакома ваша фамилия. В ваших местах, насколько я знаю, нечасто происходят из ряда вон выходящие случаи, и да, один из них связан, кажется, с вашей семьей.
Конец предложения я постаралась сделать вопросительным. Теперь уже Минни пришлось, соглашаясь, кивать:
– Все верно, Мэдди, Бобби – мой племянник.
Я не могла не заметить, что она сказала не «был моим племянником». Все же исчезновение оставляет родным надежду на то, что их близкие живы.
– Мне жаль, что с ним это произошло. – Надеюсь, мои слова прозвучали искренне.
– Что уж тут. – Минни взмахнула полотенцем. – Чаю с булочкой хотите или просто погреться зашли?
– Да, с удовольствием выпью чаю. А с сыром булочки есть?
Булочки у Минни были со всем возможным, и я внутренне порадовалась, что в Холмсли Вейл нет общественного транспорта и всю эту сладко-ароматную вкусноту, которая отложится на мне, я смогу согнать с помощью долгих пеших прогулок.
В ванильном раю не хватало только столиков, но возле окна была пристроена короткая стойка, рядом с которой уверенно стояли на ногах два высоких барных стула с деревянными сиденьями. Там Минни и устроила для меня завтрак с травяным чаем, слойкой с ветчиной и тостом с расплавленным сыром.
Убедившись, что я поела и могу отвечать на вопросы, не думая без конца о еде, она спросила:
– Вы приехали, чтобы написать о нем? Написать о Бобби?
– Да, – сначала сказала я, но подумав, произнесла: – Нет.
Даже сейчас не могу сказать, какой из этих ответов был честным, а какой – истинным. Минни не стала цепляться к словам, только покивала, как будто понимающе.
– И как продвигается? – поинтересовалась она.
– Пока непонятно. – Я развела руками. – Только приехала. Информации много и одновременно мало. Может, вы мне что-нибудь расскажете.
Бровь Минни поползла вверх, выражая негатив.
– Ого, так ваш визит – не случайность, – протянула она.
– Нет-нет, – замахала я руками. – Чистая случайность. По правде говоря, я шла в ресторанчик, чтобы позавтракать, а сюда завернула не иначе как чудом, честное слово. Нет, если вы не хотите обсуждать эту тему, я допью чай и удалюсь, конечно.
С секунду Минни размышляла, пока не решила, что я все же безобидна.
– Ладно уж, поболтаем. Все равно делать нечего, так рано к нам никто не добирается, а если и зайдут, рассиживаться все равно не будут, возьмут хлеба и круассанов и снова оставят нас вдвоем.
Хотя я и запланировала встречу со священником, спешить к нему совершенно не хотелось. У Минни было так тепло, хорошо и вкусно пахло, а на улице – напротив, влажно, сыро и противно, что я без малейших сомнений удобнее расположилась на неудобном стуле, готовая слушать историю Бобби Джентли.
– Да рассказывать особенно нечего, – рубила мои надежды на новый роман Минни. – Бобби – сын моего брата. Его тоже зовут Бобби.
Видя, что я не смогла подавить улыбку, Минни развела руками и сделала преувеличенный поклон:
– Да, мы не из клана Харди, но Роберт – наше семейное имя, его носил и наш отец, так что все в духе традиций.
Я постаралась сделать извиняющееся лицо.
– Ну так вот, – продолжала Минни. – Бобби – обычный парень. Не самый умный, но и не дурак какой-то там. Бобби и Бобби. Здоровый, большой такой…
– Как вы думаете, Минни, а где сейчас Бобби?
Разговор о парне в настоящем времени вызывал противоречивые чувства – ведь прошло два года с тех пор, как он исчез. И если тетя говорила о нем так, значит, считала, что с ним все в порядке где-то в другом месте.
Но Минни замялась, вопрос ей явно не нравился.
– Где Бобби? – Она закатила глаза, как школьник,
