ним, я расстался с детством и дал свою первую клятву, которую сейчас выполняю.
– Разведчики с донесением!
Навстречу мчались всадники на разгоряченных конях. Они остановились перед Александром.
– Что там впереди? – спросил гегемон.
– Дарий приказал жителям покидать дома, сжигать посевы и вырубать сады. Скот угоняют с собой. Что не удается увести, режут и бросают в колодцы. За Дамаском пылают поля. До самого Евфрата стелется выжженная пустыня.
Гетайры с тревогой поглядели на Александра.
– Может, все же попробуем дойти до Евфрата, – несмело предложил Клит.
– А если Дарий запрет все переправы? – рассуждал Неарх. – Евфрат – не Граника, его сходу не форсируешь. Чем будем кормить армию?
– Переправимся, – смело утверждал Птолемей. – Надо спешить, пока Дарий не собрал новые силы. Прорвемся на другой берег, а там – пусть попробует нас остановить…
Александр внимательно выслушал товарищей, затем спросил у разведчиков:
– Кто вступил в Бейланский проход?
– Продрома, – ответили ему.
– Прикажи им возвращаться. Идем на юг, в Финикию.
– Поворачиваем в другую сторону? Как же Дарий? – удивился Гефестион. – Ты же мечтал его пленить.
– Успею. Пусть пока сжигает свою страну. За это его проклянет собственный народ.
Сигнальщик протрубил. Ему эхом ответили трубы. Армия организованно развернулась и двинулась в другую сторону.
Шли очень быстро вдоль Ливанских гор25, на юг. Природа постепенно менялась. Лугов становилось все меньше. Отвесные скалы теснили дорогу к морю. Высоко к облакам поднимался хребет. Склоны его покрывал густой кедровый лес, но самые вершины хребта белели снежными шапками. С другой стороны волны сотрясали прибрежные скалы, поднимая радужные тучи брызг.
В долгих изнурительных походах, еще при Филиппе выработалась строгая организованная система передвижения армии. Каждый пехотинец нес свое оружие и заплечный мешок со всем необходимым. Длинный сариссы фалангистов имели посредине стыка с медной втулкой. Копье разбиралось на две части и взваливалось на плечи. Быстрая Фракийская кавалерия стремительно летела перед армией, разведывая путь. Первыми шли продрома, легкие всадники в розовых хламидах. Четыре илы по двести человек, вооруженные дротиками и мечами. К разведчикам пристроились Фидар с Колобудом. За продромой Аристон вел две сотни пэонов из северных фракийских племен. После конные лучники одриссы под командованием Агафона. Одриссы не носили ни панцирей, ни шлемов. Лук, меч и небольшой щит – все их вооружение.
За легкой конницей следом тут же появлялись легковооруженные пехотинцы: выносливые критские лучники. Издревле критяне славились меткостью в стрельбе. На левой руке они носили небольшой щит, покрытый медью и отполированный до блеска. Им они слепили противника, когда вступали в перестрелку. Никакой другой защиты не имели, а голову укрывали широкой повязкой из ткани. Критяне делились на три отряда по пятьсот человек.
За критскими лучниками Атал вел тысячу агриан. Один из фракийских вождей отдал Александру своих лучших воинов. Александр очень ценил этих неприхотливых горцев. Им не было равных при штурме городов и боевых действиях в горах. Цепляясь за крохотные выступы, они могли взобраться на любую скалу, преодолеть любую стену. Но и в бою на равнине бились отчаянно. Сделать шаг назад для агрианина – позор. В руках дротики, легкие щиты-пельты, деревянные или плетенные из лозы, обтянутые кожей. На голове шлем: у кого медный, а у кого кожаный. Одеты в серые грубые хламиды, а иные – в одежды из шкур.
Потом подтягивалась основная армия. Впереди шла ила гетайров во главе с самим Александром. Ила насчитывала около четырехсот всадников, вооруженных длинными копьями-кистонами, имеющими широкий листообразный наконечник, а на противоположном конце – заостренный бронзовый противовес. Через плечо перекинута перевязь с коротким широким ксифосом. Щитами гетайры пользовались редко. Круглые гоплоны имели телохранители Алесандра, но лишь для того, чтобы прикрывать гегемона в случае опасности. Голову защищали куполообразным беотийским шлемом без нащечников и затылочного щитка. Тело закрывал толстый льняной панцирь, нередко с медным усилением. Все в иле Александра носили белые плащи с золотым узором. Все, кроме Клита. У того был черный плащ. Следом за илой гетайров командиры-илархи вели свои отряды в двести всадников: ила Белоземелья, ила Ботии, ила Амфиополя, ила Анфема, далее – Верхней Македонии, и других провинций. Всего тысяча восемьсот копий.
За гетайрами шла фессалийская конница. Именно на обширных пастбищах Фессалии, что находилась южнее Македонии, выращивали отличных боевых коней. Именно в тех местах мужали лучшие всадники Эллады. Фессалийцами командовал старый опытный Парменион. Вооружались они точно так же, как и гитайры. Только плащи у них были фиолетового цвета с белой каймой, гордо именуемые «Фессалийскими крыльями». Их конница делилась на такие же илы по двести копий и составляла около тысячи восьмисот всадников.
После следовали три илы всадников эллинского союза из Элиды, Аркании, Этолии. Эллинские всадники носили красные плащи, коринфские шлемы с масками, не очень удобные в конном бою, прочные льняные панцири, усиленные медными пластинами. Копья у них чуть короче и легче кистонов, именуемые камаксами.
За конницей шли щитоносцы гипасписты, шесть хиларий по тысячу человек. Вооружены они были пиками длинной в шесть локтей, дротиками, ксифосами и круглыми щитами-асписами с медным или даже бронзовым покрытием. Основная задача гипаспистов в бою: помогать коннице, поэтому воины имели легкую защиту: в основном беотийские шлемы, легкие льняные панцири и книмиды-поножи.
Следом топала основная сила македонской армии – фалангисты. Всего пять таксисов. В каждом таксисе примерно по две тысячи сариссофоров. Разборные сариссы несли на плечах. На головах островерхие медные шлемы пилосы. За спиной небольшой круглый щит аспис. На поясе короткий ксифос или махайр.
Далее шли эллинские «мстители», которых выделил Коринфский союз. Каждый эллинский полис, желавший отомстить персам за погромы Ксеркса, снарядил по одному лохосу: четыре сотни копий. Всего насчитывалось около семи тысяч гоплитов. На круглых щитах-гоплонах красовались символы городов, откуда они родом.
Последним тащился обоз под защитой наемников. Наемники – всякий разномастный сброд из тех, кто пытается раздобыть себе немного денег, особо не напрягаясь, не работая от зари до зари в поле или на винограднике, не потея в мастерских и кузнях… Война для таких бездарей и лентяев – самое подходящее время. Кого здесь только не было: эллины, лидийцы, ионийцы, даже мидийцы – жители покоренных сатрапий. Толку в бою от них – никакого, но обоз, если что, от местных диких племен отбить смогут.
С обозом следовала огромная канцелярия. Десятки писцов-грамматеев вели ежедневные описания похода – эфемериды, в которых скрупулезно заносились все события. Землемеры, картографы, этнографы исследовали местность, по которой проходила армия, составляли гипомнеуматы – планы по освоению и заселению завоеванных территорий. Над всеми грамматеями и исследователями стоял строгий и дотошный архиграмматей Евмен из Кардии,
