стремительно влез тёмный силуэт. Луна осветила его лишь на миг, и я разглядел арбалет, нацеленное остриё болта. Выстрел. Из шеи Амелии потекли алые ручьи крови, а её глаза расширились от ужаса
Я вскрикнул вскакивая с кровати. Амелия пошатнулась, словно не веря в то, что произошло. Её глаза наполнились болью и шоком, рот приоткрылся, но слов уже не было, только стремительно прибывающий поток крови. Я подбежал к ней, поймав её прежде, чем она упала на пол. Её руки слабели, кровь быстро вытекала из раны, окрашивая мой ночной костюм и руки в алый цвет. Прошла всего пара секунд, прежде чем тело Амелии полностью обмякло, а жизнь покинула её красивые глаза. Глаза смотревшие на меня так печально и робко всего несколько секунд назад.
Убийца полностью оказался в покоях, у окна стоял и смотрел на меня мужчина в чёрных одеяниях и маске с капюшоном, оттуда на меня глядели два серо-голубых глаза, холодные, но при этом совершенно человеческие. Он держал в руках кинжал. Это стало его роковой ошибкой. Внутри меня всё заклокотало, в ушах зазвенело, а в сердце словно закипели реки расплавленного металла и разразилась дикая, первобытная ярость.
Как будто зная, что делать, я положил левую руку на амулет, а правую направил в сторону выродка. В голове начали появляться мысли о том, как защитить себя, как отомстить, как уничтожить своего врага. Я подумал, что было бы здорово, если бы в моих руках оказался пистолет. Одно движение — и всё было бы кончено. Я ощутил, как моя рука стала тяжёлой, а из неё начало сочиться красное свечение. Я заметил как внутри этого свечения раскручивается маленький металлический шарик, размером примерно с семечку. Внезапно я ощутил небывалую лёгкость,, а шарик с ужасным визгом пролетел сквозь голову убийцы.
Его тело с глухим звуком упало на пол, я услышал в коридоре голоса стражников и звон их доспехов, они стремительно приближались сюда. Нельзя было терять не минуты, у меня не получилось успокоиться, ярость всё ещё окутывала моё сознание, надо было действовать.
Я схватил деревянный стул и ударил безжизненное тело убийцы прямо в голову. Повторив удар ещё несколько раз, всю крепость сотряс мой озлобленный, полный ужаса, боли и ярости крик.
— Сдохни, мразь!
Маска слезла с лица, оттуда на меня уставились два вытаращенных глаза.
— Ненавижу!
На его лбу появилась вмятина, из которой на меня фонтаном брызгнула кровь.
— Тварь!
Его левый глаз выскочил из орбиты, повиснув на нерве. Я продолжал бить его, пока не почувствовал что окровавленный и поломанный стул бьётся об каменный пол моих покоев. В комнату вбежала Чёрные гвардейцы а также пара Рыцарей Веры. Я издал ещё один протяжный крик и упал на колени…
Пара солдат потянула меня к себе и вытащила в коридор прикрыв собой, тут стояло ещё больше гвардейцев и рыцарей, а также большое количество слуг, Кардинал, Элейна и моя мама…
Селена громко вскрикнула, подбежала ко мне, заглянув в моё окровавленное лицо и прощупав всего меня прижала к себе. Я посмотрел в лицо сестры которая, закрыла рот руками.
Элейна выглядела так, будто вот-вот лишится чувств. Её глаза расширились от ужаса, лицо побледнело. Она стояла неподвижно, словно каменная статуя, но руки, закрывающие её рот, дрожали.
— Максимус… что произошло? — прошептала она сквозь пальцы, не отводя взгляда от меня.
Я тяжело дышал, кровь, смешанная с потом, стекала по лицу, и все вокруг замерли, ожидая объяснений. Кардинал подошёл ближе, он зашёл в мои покои и тут же вышел, его взгляд был исполнен настороженности, но в то же время — непоколебимой строгости.
— Уберите его, — приказал он рыцарям, судя по всему указывая на остатки того, что когда-то было телом человека, который осмелился нанести удар по Амелии.
Гвардейцы начали торопливо вытаскивать окровавленные останки из комнаты, но взгляд Кардинала не отрывался от меня.
— Максимус, — его голос звучал тихо, но властно, как раскат грома перед бурей. — Ты обязан объяснить это. Немедленно.
Я открыл рот, но слова не шли. Моё тело ещё содрогалось от напряжения, а разум блуждал где-то между ужасом и опустошением.
— Он… — наконец выдавил я. — Он убил её. Амелию… Он выстрелил…
Мои слова утонули в тишине. Кардинал прищурился, его глаза блеснули холодной сталью.
— Её? — переспросил он, и я почувствовал, как окружающий воздух стал ещё тяжелее. — Ты говоришь о служанке?
— Она не просто служанка! — закричал я, почувствовав, как ярость снова вспыхивает во мне. — Она была человеком! Она была…
Голос сорвался. Я почувствовал, как мама крепче прижала меня к себе. Из моих глаз хлынули слёзы.
— Тише, Максимус, — прошептала она, её голос был полон боли и заботы. — Ты в безопасности, сынок. Ты в безопасности.
Но я не чувствовал себя в безопасности. Я чувствовал лишь пустоту, тяжёлую и всепоглощающую, которая рвала меня изнутри. А потом я увидел её. Мать Амелии, она стояла и смотрела на меня потерянными глазами. Потом когда оттуда начали выносить безжизненное тело девушки, замок был потрясён ещё одним ужасным криком.
***
Меня переселили в покои, расположенные ближе к маминым. Через несколько дней в замок вернулся Грегор, и ему рассказали о произошедшем. А ещё через неделю, в срочном порядке, вернулся Деймон. Сразу после случившегося в столицу был отправлен ворон с письмом. Я не видел его и все эти дни не обедал с семьёй. Оставшись в своей новой комнате наедине с собой, я погрузился в размышления.
Весь Айронхилл был потрясён новостью о покушении, и этот страх витал в воздухе, словно густой туман, накрывающий всё вокруг. Слуги шептались в коридорах, стражники удваивали патрули, а лица членов семьи, когда я мельком их видел, были напряжёнными и серьёзными.
Они ничего не говорили мне, просто сидели какое-то время со мной, а потом уходили.
Но меня всё это не касалось. Не потому, что я был равнодушен, а потому, что моя боль, моя личная трагедия затмила всё остальное.
Я провожал взглядом каждую тень, каждое движение за окном, каждый шорох. Временами мне казалось, что тёмный силуэт всё ещё там, прячется за деревьями сада или в углу моей комнаты. Гибель Амелии не отпускала меня. Я всё время слышал её голос, её смех, чувствовал её тёплую ладонь в своих руках. И каждый раз перед глазами вспыхивал тот момент — её слёзы, её улыбка, и потом… стрела.
