время нефритового меридиана было в зените. Бао учащенно дышала, приоткрыв рот, так, как дышат собаки после быстрого бега. Глаза ее беспокойно бегали по комнате, ни на чем не задерживаясь.
В это время Ши стоял в садике для тренировок в боевой стойке и наносил удары по мешку с песком. Пот градом стекал по его лицу, спине и ногам. При каждом ударе капли пота слетали с его рук и тела. Он не мог прийти раньше -регламент. Но сердце его гулко стучало, ожидая и радуясь. Удар – и тяжелый, весом в два раза больше веса самого Ши, мешок отлетел, ударился о дерево и начал обратное движение, еще удар…
Казалось, время для них остановилось… Ши и Бао были одни во всей вселенной. Невыносимое ожидание, кружащее голову, заставляющее каждый вдох приходить из самого Дань-Тяня и уходить к северной звезде. Нефритовые ворота Бао наполнились кровью и пульсировали в такт ее дыханию. Тень на солнечных часах ползла медленно, будто длинная серебряная игла впивалась в болевую точку. Вдруг где-то вдалеке вспыхнула молния, и сухой щелчок вспугнул маленьких разноцветных попугайчиков в саду. Бао вздрогнула и посмотрела на меня.
В это время Ши ударил по мешку, и тот, как бы охнув, разорвался, беспомощно истекая песком. Небо внезапно потемнело, а воздух наполнился желтым туманным светом в ожидании живительных капель влаги. Тень на солнечных часах исчезла. Времени не стало.
Первые крупные теплые капли упали на каменные головы драконов пася*, на верхушки деревьев. Ши стоял и вдыхал воздух полной грудью, ожидая, когда капли достигнут его тела. Ливень не заставил себя долго ждать. Многочисленные окна покоев закрывались, звери загонялись в клетки, слуги были заняты своей работой. Натренированное тело Ши впитывало в себя энергию дождя, и улыбка наслаждения играла на его губах. Вдруг он приоткрыл глаза – и взгляд его упал на солнечные часы в садике. Тени не было.
[*Животное «пася» – шестой сын царя драконов.]
От садика для тренировок до покоев Бао было более тысячи шагов, но Ши показалось, что он пролетел это расстояние за одно мгновение. Мокрый, без подобающих для второго дня ритуальных одеяний, полуголый, он стоял на пороге комнаты Бао и смотрел на нее. Я тихо удалилась. Бао встала навстречу супругу, сделала два шага, но от сильного волнения колени ее подогнулись, и она медленно стала падать. Ши подхватил ее, она растерянно обняла его за шею. В его сильных руках она чувствовала себя беспомощной, но очень защищенной и растворенной в пространстве. Легко, как кошка, Ши перепрыгнул через низкий подоконник и за прыгнул в фонтан, наслаждаясь теплыми струйками ливня. Бао почувствовала прохладу воды в фонтане и гулкое биение сердца своего супруга, который держал ее, как младенца в купели. Ее глаза раскрылись, и улыбка заиграла на ее лице.
Попечители тела неодобрительно поглядывали на молодых, однако они были не в силах скрыть улыбки радости на своих лицах. Привыкшие ко всему и не имеющие права ни на что реагировать, даже они, знающие, что за каждое проявление своих эмоций, не положенное по должности, они могут лишиться жизни, не смогли сдержать улыбки восторга при виде любви двух юных созданий.
В комнате была приготовлена специальная ванна с ароматами гвоздики, корицы и сосны. Ритуальные одеяния, в которых должен был предстать перед своей женой Наисветлейший Ши во второй день после свадьбы, были перенесены из покоев Ши в покои Бао.
В положенное время с точностью до минуты попечители тела, как тени, помогли Ши и Бао выбраться из фонтана и опустили их в приготовленную для них ванну, оставив их одних на некоторое время. Молодые, казалось, не замечали никого и ничего. Золотая патока любви разливалась по их телам, а на их лицах застыла небесная улыбка Шакья-Муни в нирване.
По ритуалу второго дня, они должны были совершить омовение друг друга. Она своими пальцами должна была связать его тело, каждый его миллиметр, со всем, что есть инь, чтобы он мог управлять инь и получать информацию от инь. Когда закончит Она, Он должен был своими пальцами связать с ян все ее тело, чтобы дать будущему ребенку свое активное мужское начало – ян, чтобы связать его с собой навсегда.
Это был очень мудрый ритуал. Годы душеспасительных бесед отцов и сыновей не заменят этих двух часов, когда бессознательное, но большое, как целая вселенная, сознание зародыша принимает информацию обо всем мироздании и своей связи с родом отца и, как результат, дает отношение будущего ребенка к своему отцу. Дети, получившие этот ритуал, будут наследниками своих отцов, их поддержкой и верными помощниками во всех делах, они получают возможность выбрать любовь и силу взаимопонимания, а не идти по пути конфронтации.
Время шло, попечители тела начали поглядывать на часы. Мне пришлось подойти и вывести Бао из состояния сладкого оцепенения. Она медленно начала ритуал, почтительно склонив голову перед своим супругом. Каждый пальчик, каждый ноготок, каждый миллиметр тела она должна была пройти своими пальчиками, получая реакцию от тела и разрешение двигаться дальше. Я помогала ей, поддерживая ее и не давая ритуалу перейти во взрыв эмоций, которые бушевали в их головах и телах, так же как бушевала гроза за окнами. В теплых аккордах благовоний зазвучала очень кстати чистая, свежая, слегка прохладная нота найоли, которая смягчает излишние эмоциональные проявления эйфории.
Каждое прикосновение к Ши давало маленькому комочку света бесценную информацию и энергию. Ши растворился в прикосновениях, его тело перерождалось. Однажды, выйдя из околоплодных вод и потеряв контакт с бесконечным инь матери, он прожил одну из своих жизней, теперь он рождался второй раз, становясь бесконечным ян – дающим и рождающим новую жизнь. Он становился отцом -телесным и духовным – своего маленького комочка света, который менял его природу, сознание, контакт с миром, давая прикоснуться к бесконечности.
Бао закончила свою часть ритуала и с почтением склонила голову, сложив руки ладошками вместе перед собой. Теперь была очередь Ши -давать ей свои прикосновения, а ее – принимать его прикосновения. Я находилась рядом и следила за пульсом Бао, все было нормально. Любовь совершала чудо, ее сердце билось ровно и мощно. В тот момент я искренне поверила в ее выздоровление.
Ритуал затягивался, но никто не смел нарушать его святость. Гроза придавала ритуалу магическую силу и торжественность. Живительные весенние капли влаги питали землю, порождая буйство жизни. И каждое прикосновение в ритуальном пространстве давало новую жизнь маленькому участку тела, который получал это прикосновение. Казалось, сама природа
