нежнейшие персиковые благовония.
Сердце Бао наполнялось кровью и радостью.
«Она должна справиться», – думала я с уверенностью.
В это время Бао положила правую руку на нефритовый стержень, а левую руку – на сердце Ши. Так они находились без движения некоторое время, пока их дыхание не стало единым целым. Тогда Бао села на колени Ши и обхватила его ногами, касаясь вратами своей нефритовой палаты его нефритового стержня. Бао чувствовала, как нефритовый стержень набухал, становился твердым, затем горячим, так же набухали и становились горячими ее внешние нефритовые ворота.
Ши приоткрыл рот и старался контролировать себя. Он тихо застонал, и Бао, сцепив руки в замок на шее Ши и приподнявшись, стала медден-i ю опускаться на нефритовый стержень. Но вдруг 111м сильно сжал в своих объятиях ее хрупкое теми, сделал глубокий толчок нефритовым стержнем и издал громкий крик вместе с Бао. На мгно-.н-ние они застыли, не понимая, что произошло.
Ши медленно ослабил кольцо объятий, он понимал, что не выдержал ритуал до конца. Бао улыбалась, радуясь, что она теперь такая же, как и ее сестры, виртуозно владеющие камешками: «Теперь я могу тренироваться так же, как и они, я буду хорошей женой». Они медленно выпустили друг друга из объятий и молча легли друг около друга, держась за руки. Вскоре они заснули, измученные тяжелой церемонией. Но теперь наступило мое время.
Я дождалась, пока душа Бао улетела на значительное расстояние, указывая ей путь, и постепенно заняла ее место. Медленно я стала ласкать нефритовый стержень Ши. Молодое тело Ши быстро восстановило свои силы. Мои ласки подняли его. В это время ему снилось, как он летит на лотосе вместе с летающей феей, ласкающей его. Он был снова готов.
Я тихо издала очень низкий звук, отчего его маленькие дракончики пришли в возбуждение. Пара капель иланг-иланга и одна капля пачули превратили лотос в его сне в брачное ложе. Я медленно опустилась на его нефритовый стержень, делая мелкие спиральные движения копчиком и поднимая его энергию вверх… И все это он ясно видел во сне. Эликсир был готов излиться, но я мягко остановила его, крепко обняв нефритовый стержень своими губами. «Нет, не сейчас, еще нет энергии в твоем эликсире». Его тело сжалось, и он тихо задрожал, но ни одной драгоценной капле я не дала истечь. Блаженно улыбаясь, он парил на Ь лотосе в объятиях летящей девы.
И снова я начала свои спиральные движения, медленно, тридцать шесть раз против часовой стрелки и тридцать шесть раз по часовой стрелке, поднимая его энергию вверх, к следующему энергетическому центру Вновь нефритовый стержень стал твердым и горячим, и вновь, крепко сжав его губами, я не дала эликсиру излиться, а насытила его новым соком более высокого центра возбуждения. И так семь раз, пока не дошла до гипофиза и не насытила эликсир эндорфиновым соком удовольствия. Нот уже почти все соки и все качества впитал в себя эликсир, остался один маленький энергетический центр, находящийся у ворот входа и выхода души, проекция которого находится на месте, где в детстве зарастает родничок. Тонкие эманации персика помогали раскрыться., им вратам бессмертия и трансцендентности.
В своем сне Ши парил с феей на лотосе, изучая золотой свет и тая от блаженства. Я медленно раскрыла внутренние врата нефритовой п.м.пы и впустила его, обхватив двойным кольни, сжав плотно губы, направив глазные яблоки на макушку, я издала звук, более похожий на писк комара, соответствующий собственной частоте колебаний этого маленького энергетического центра. Его ноздри приподнялись и расширились, как у беговой лошади, его брови сжались на переносице и устремились вверх. Ну, вот теперь время, теперь эликсир впитал все соки. Я сжала его и выпила всего, не оставив ни капли. Он обмяк, и я выпустила его, плотно сжав внутренние, а затем и внешние ворота, чтобы не выпустить ни одной драгоценной капли.
Теперь я могла уйти. Мне хотелось летать, ведь я могла летать не только во сне. Мне хотелось унести его на руках высоко в горы, посвятить его там во все свои тайны и жить с ним вечно. Но он был так молод, так неопытен, и так много ему предстояло еще совершить на своем пути воина. Мне надо было расставаться с ним.
Наступало утро. Я поцеловала его, поцеловала Бао и перебралась в нишу, где лежали подушки. Отбросив все мысли, отстранившись от всех шумов и запахов, я пыталась поймать момент, когда один самый сильный из маленьких дракончиков выйдет победителем в своей вечной гонке и объявит об этом гулким течением новой энергии в моем теле.
Долго ждать не пришлось – еще не проснулись птицы, а я уже услышала тонкие вибрации этой новой жизни.
В этот момент Ши неожиданно проснулся, втягивая ноздрями запахи. Бао еще спала. Он нежно стал гладить ее плечо:
– Милая, я знал, что это ты, это твой запах, я слышу его. Это ты приходила ко мне во время моих утренних медитаций, я видел тебя в своих снах.
Он достал из маленького кожаного мешочка, висящего на шее на кожаном шнурке, где обычно носят талисманы, маленький кусочек розового шелка, пропитанного иланг-илангом, и приложил его к своим губам.
– Спи, любимая.
Он нежно обнял супругу и заснул.
Маленькая оплошность с моей стороны – оставить этот запах, но ничего, я не буду пока пользоваться иланг-илангом или дам его Бао. Хотя на ее теле он не будет играть и будет слишком тяжелым… Но эти мысли тут же улетучились.
У меня было ощущение, что в моем животе поселились маленькие часики. Я лежала и тихо улыбалась, окатывая этот маленький подарок теплыми спиралями энергии в ритме своего дыхания.
Новая галактика, новая вселенная поселилась у меня в животе ближе к правому боку.
«Здравствуй, моя вселенная!» Тихая улыбка сошла с моих губ и проникала во все тело мягкими пульсирующими волнами в такт биения моего сердца. С каждым ударом сердца волна энергии омывала мой мозг, держа его на грани сна и пробуждения. Было ощущение, что за ушами, ближе к центру головы, прямо под кожей поселились две маленькие ящерки.
Золотое свечение струилось справа ниже пупка, и я могла наблюдать за всеми перемещениями моей маленькой галактики. Утро было прекрасным и долгим, бесконечно долгим. Каждая секунда была насыщена до предела, ведь события, происходящие внутри этого комочка света, были сродни рождению новой галактики. Одна клетка, две клетки, четыре… Набухли утренней свежестью готовые распуститься бутоны, несмелые голоса птиц, чистящих после ночи
