Dublin уже получил такое же приказание от адмирала Милна, который, как только выяснилось, что Сушон идет на восток, направился на Мальту за углем, чтобы иметь возможность следовать за погоней.
Выполняя указания командира Gloucester, Дж. Келли с двумя миноносцами полным ходом поспешил по направлению к неприятелю и в час ночи заметил дым. Луна светила ослепительно, и Дж. Келли начал маневрировать, чтобы занять удобное положение для атаки, но получил сообщение с Gloucester, что корабль, за которым он гонится, не «Гебен», а «Бреслау» и что «Гебен», по-видимому, находится между ним и Gloucester.
Повернув с расчетом не быть освещенным луной и получить возможность атаковать «Гебен» с носа, командир Dublin оказался разочарован: «Гебена» нигде не было видно. Вероятно, предупрежденный «Бреслау», он повернул, избегая опасности, но, возможно, произошла ошибка во времени при приеме радиосообщения Gloucester. Как бы то ни было, не оставалось ничего другого, как идти в рандеву на острова Фано.
Одновременно (3.50 утра) адмирал Трубридж, находясь на траверзе Занте, также прекратил погоню. Приказаний оставить свою позицию и идти на поддержку Gloucester он не получил. Если бы ему удалось встретить «Гебен», вступать с ним в бой он предполагал лишь до 6 часов, так как только в темноте он мог надеяться сблизиться с неприятелем на дистанцию, гарантирующую ему некоторый успех. Убедившись в невозможности этого, он считал своим долгом не рисковать эскадрой в схватке с неприятелем, более сильным в артиллерии и обладающим преимуществом в ходе.
Уменьшив ход, он продолжал идти прежним курсом, ожидая прибытия двух линейных крейсеров, бывших ранее в его распоряжении. Но таковые ему присланы не были, и в 10 часов 7 августа, когда «Гебен» прошел впереди его, он вышел в Занте, собираясь затем возобновить наблюдение за Адриатикой.
Когда Трубридж входил в порт, главнокомандующий средним ходом приближался к Мальте. Ночью он получил от французского главнокомандующего предложение послать в дозор эскадру для наблюдения за проходом между Сицилией и Африкой[19]. Такое предложение избавляло его от опасений за этот район, и он, увеличив ход до 15 узлов, пошел на восток. За ним, догоняя 21-узловым ходом, шел Indomitable. Соединившись с ним на Мальте, адмирал Милн не послал Indomitable вперед, а оставил его ожидать окончания погрузки двух других линейных крейсеров.
Gloucester оставили продолжать погоню в одиночестве. Положение его было таково, что в 5.30 адмирал Милн телеграфировал приказ об отходе, но капитан Келли, считая эту телеграмму не приказом, а разрешением, продолжал, подобно борзой, преследовать неприятеля, невзирая на все старания последнего его отогнать. В 10.30 к «Гебену» присоединился «Бреслау», который начал маневрировать, пересекая курс Glocester и делая вид, что сбрасывает мины, но на Келли это впечатления не произвело — он смело продолжал держаться на курсе. У залива Kalamata «Бреслау» начал отставать, стараясь этим способом оттянуть капитана от «Гебена».
К 1 часу ночи стала очевидной необходимость на что-либо решиться, чтобы не потерять из виду «Гебен». Вступив в бой с «Бреслау», можно было или принудить его отойти под защиту «Гебена», или же заставить последний подойти для помощи к «Бреслау».
В 1.35 ночи Gloucester открыл огонь из носового 6-дюймового орудия с 57 кабельтов.
«Бреслау», находившийся на 2 R слева по носу и имея в угле обстрела орудия правого борта, отвечал. Тогда Келли увеличил ход до полного и, уменьшив расстояние до 50 кабельтов, повернул на 10 R влево и привел неприятеля на правый крамбол. Как только противники стали бортами, «Гебен», как и ожидал крейсер Gloucester, повернул на 16 R и открыл огонь большими недолетами. Келли, считая свою цель достигнутой, в 1.50 прекратил огонь и окончил бой, совершенно правильно считая своей обязанностью сохранить крейсер для выполнения главнейшей задачи — преследования по пятам «Гебена».
Как только немецкий крейсер повернул на прежний курс, Келли сообщил об этом главнокомандующему и продолжал преследование.
Адмирал Милн, еще грузивший уголь, не мог выйти с Мальты и очень тревожился за Gloucester. Зная, что у него угля остается немного, он приказал Келли не продолжать преследование дальше мыса Матапан и затем идти на присоединение к Трубриджу.
Никакого крейсера на замену Gloucester послано не было.
К 16.40, придя в указанный пункт, Gloucester повернул обратно, в последний раз сообщив о движении «Гебена» и «Бреслау», уходивших на восток через пролив Керви.
Поведение командира Gloucester было оценено как «образцовое». Ему пожаловали орден Бани и выразили благодарность Адмиралтейства в самых лестных выражениях.
Действия капитана Келли явились единственным светлым пятном на темном фоне этого печального эпизода в целом. Обстоятельства, столь благоприятные в начале военных действий, сулившие полный успех, привели к весьма грустному концу. Объяснения главнокомандующего, данные им Адмиралтейству после возвращения в Англию, были признаны заслуживающими уважение.
Принимая во внимание данную адмиралу Милну директиву об охране французских транспортов, а затем приказание соблюдать нейтралитет Италии, нельзя перекладывать всю ответственность на плечи главнокомандующего. Сведения о быстро менявшейся обстановке иногда не достигали адмирала вовсе или приходили слишком поздно. Но самой главной причиной явилось то, что первоначальная директива не была отменена, после того как стало известно о действиях Тулонского флота.
Действия адмирала Трубриджа рассматривала следственная комиссия, в результате чего он был предан суду за то, что, как гласил обвинительный акт, «по небрежению или по ошибке прекратил 7 августа 1914 года погоню за уходившим неприятелем».
Однако суд оправдал действия Трубриджа, не найдя в них состава преступления, так как они соответствовали полученным инструкциям. Суд согласился с мнением адмирала, что силы противника в дневном бою превосходили силы вверенной ему эскадры, а также нашел, что, продолжая погоню, адмирал, возможно, и принудил бы «Гебен» к бою, но он не имел бы оправданий, оставив без приказа назначенную ему позицию.
Все же случай с уходом «Гебена» остается пятном в нашей морской истории. Не следует забывать, что и Нельсон в 1805 году, озабоченный утверждением своего господства на Сицилии и в восточной части Средиземного моря, выпустил Вильнева на запад точно так же, как Сушон был выпущен на восток.
Неудача с «Гебеном» усугублялась еще одним обстоятельством, зная о котором своевременно, мы могли бы исправить причиненный вред: германо-турецкий союз испытывал трения.
Едва адмирал Сушон избавился от Gloucester и вошел в Эгейское море, как получил из Берлина приказание не входить сразу в Дарданеллы, так как Турция чинила затруднения в выдаче разрешения, а выйти предварительно на связь с германским стационером «Лорелей». Рискуя выдать свое месторасположение, Сушон вызвал пароход «Генерал» и приказал ему следовать вместо Санторина в Смирну, намереваясь использовать радиотелеграф угольщика для связи с «Лорелей».
Другого угольщика он встретил в условленном рандеву и, поставив его на якорь в укромной бухте, начал малым ходом крейсировать среди островов. В течение 8 августа он встретил два французских парохода, вышедших из Босфора с большим количеством резервистов, но они держались в греческих территориальных водах и находились вне его досягаемости. Не получая дальнейших инструкций, адмирал Сушон днем послал «Бреслау» привести угольщика на остров Денузу, и здесь в течение ночи крейсеры приняли уголь.
Тем временем адмирал Милн возобновил погоню, оставив Мальту лишь в полночь (7–8 августа), и, руководствуясь поступившими ошибочными сведениями, шел очень медленно, пройдя к 2.30 ночи лишь полпути до мыса Матапан. Здесь судьба снова сыграла с ним злую шутку: он получил из Адмиралтейства отправленную по ошибке телеграмму о начале военных действий против Австрии.
Не имея уверенности, что «Гебен» не собирается действовать против Александрии, Порт-Саида или нашей торговли, и считаясь с сообщением французского адмирала о невозможности для него начать совместные действия ранее 10 августа, Милн не видел другого решения, как повернуть на обратный курс и произвести новую дислокацию сил. Заняв позицию в 100 милях к юго-западу от Кефалонии с целью не дать австрийцам возможности отрезать себя от базы, он приказал Трубриджу присоединиться. Gloucester с миноносцами предписывалось то же самое. Dublin и Weymouth оставлялись для наблюдения за Адриатикой.
