год и выстрелил из него три патрона. Вот и вся огневая подготовка в разведшколе КГБ. Некоторые слушатели открыто выражали свое недоумение по этому поводу. Но нам всем было сказано, что разведчик, полагающийся на кулаки и оружие в своей работе, — уже не разведчик. Основное оружие разведчика — его мозг.
Мое особое внимание как историка привлекла история КГБ. Нам было предложено прочитать изданную в школе книгу под названием «От ВЧК до КГБ». Книга эта была небольшой, страниц сто, написана довольно схематично и скучно. Сплошное перечисление дат и названий. «Всероссийская Чрезвычайная Комиссия (ВЧК) была создана 20 декабря* 1917 года как вооруженный отряд ПАРТИИ для борьбы с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией». Через все повествование красной линией проходила одна мысль: «От ВЧК до КГБ эта организация была не чем иным, как вооруженным отрядом ПАРТИИ, громящим карающим мечом врагов революции и народа». Период сталинского культа упоминался кратко: «В период культа личности организация была незаконно использована отдельными лицами (намек на Сталина) для достижения личных целей. После ХХ съезда Партии это положение было исправлено и виновные понесли заслуженное наказание (намек на Берию). Мы служим ПАРТИИ и являемся ЕЕ вооруженным отрядом. Никогда эта организация не должна быть поставлена над ПАРТИЕЙ».
Мне довелось в личной беседе обсудить отношения партии и КГБ с одним из наших слушателей, который уже был офицером и проработал несколько лет в одном из внутренних управлений КГБ. Так я впервые узнал, что партия стоит не только над КГБ, но и над самим законом в стране. Если, например, КГБ или милиция ведут расследование и выясняют, что в деле замешан профессиональный партийный работник или член его семьи, то в соответствии с инструкцией расследование моментально прекращается и передается в ЦК КПСС. Как правило, партийные работники ни к какой ответственности не привлекаются. В качестве примера он привел мне случай, когда было установлено, что любовницей одного западного разведчика была дочь высокопоставленного партийного работника (имена в таких случаях не называются). Дело пришлось немедленно прекратить и передать его в ЦК. Оттуда вскоре пришло указание оставить того «дипломата» в покое.
Для меня это был первый опыт осознания реального положения вещей на советском «верху», но никак не последний.
«Разведчик не может добиться успеха, если он не способен обнаружить за собой слежку контрразведки». Этому положению в школе придавалось очень серьезное значение. С первых дней нас начали обучать теории наружного наблюдения и приемам его обнаружения. Сначала нам читались общие лекции о системе организации наружного наблюдения в главных капиталистических странах, таких как США и Великобритания. На схемах нам показывались их методы слежки. Например, ведение слежки за объектом по параллельным улицам или слежка с опережением, когда автомашина наружного наблюдения идет впереди объекта слежки.
Затем мы стали теоретически изучать приемы обнаружения слежки по своим отделениям. Нашими преподавателями были офицеры 7-го Управления КГБ, которое занимается чисто наружным наблюдением. Они нам в подробностях разъясняли, какие приемы можно и нужно применять и какие нельзя. Первым и основным правилом было следующее: ни при каких обстоятельствах нельзя было показывать слежке, что ты их обнаружил. Второе — нужно уважать офицеров наружного наблюдения в любой стране и не забывать, что это мы находимся в их стране и нарушаем их законы, которые они поставлены охранять. Однако, говорили нам, существует много примеров, когда наши разведчики высокомерно относятся к наружному наблюдению, всем своим поведением пытаются показать слежке, что они обнаружены. Такое поведение прежде всего раскрывает принадлежность нашего человека к разведке и может привести к отрицательным последствиям. Например, его машина может быть повреждена или его могут побить «хулиганы». Таких примеров по всему миру хоть отбавляй, и наши офицеры, в них замешанные, как правило, стоят на низком профессиональном уровне обнаружения слежки. Таким образом, нам было дано понять, что мы должны уделить самое серьезное внимание изучению этого предмета.
Прежде всего «хороший разведчик должен знать город своего пребывания, как местный житель или даже лучше». Перед каждой операцией подбирается проверочный маршрут, который должен быть логически легендирован. Если разведчик крутится по городу, то этому должно быть объяснение. Например, можно потратить несколько часов на «поиски редкой книги». На проверочном маршруте должны быть несколько специально подобранных мест-ловушек, где можно стопроцентно и естественно увидеть слежку. Например, можно на пустынной улице подойти к остановке автобуса, оглянуться назад, ожидая автобус, и спокойно рассмотреть всех, кто за тобой следует. Войдя в автобус, нужно постараться встать у заднего окна и посмотреть, кого будет подбирать автомашина наружного наблюдения. Всех подозрительные лиц и автомашины следует запомнить. При пересечении улицы можно естественно повернуть голову в сторону приближающегося транспорта и увидеть тех, кто за тобой идет, и множество других приемов.
Категорически запрещается приседать и завязывать ботинок и в это время смотреть через плечо, или оглядываться на привлекательную женщину, или выскакивать из вагона метро во время закрывания дверей. На одном из занятий нам был показан фильм, снятый наружным наблюдением КГБ, когда они вели слежку за одним из американских разведчиков в Москве. Что только тот парень не вытворял! Он и завязывал ботинок, и закрывался газетой, и выскакивал из дверей вагона метро перед их закрытием. Это было продемонстрировано нам в качестве отрицательного примера. Но у меня нет сомнения, что если бы этот фильм увидели в ЦРУ, то не сказали бы они комплимент тому разведчику.
После теоретических мы приступили к практическим занятиям. После подбора проверочных маршрутов мы начали работать с настоящим наружным наблюдением. Это организуется таким образом. В 7-м Управлении КГБ существует школа подготовки офицеров наружного наблюдения, которая занимается обучением вновь принятых и переподготовкой уже работающих офицеров со всего Советского Союза. Вот эти-то наружники и выставляются за слушателями «Школы 101» КГБ. Получается двойная польза — наружка тренирует разведку, разведка тренирует наружку. В день работы с наружным наблюдением слушатель выходит на точку приема. Обычно это вход в одну из станций метро Москвы. Он должен опознать себя, держа в руках, например, журнал или газету. Он не знает, пойдет за ним наружка в этот день или нет. Его задача это обнаружить. После возвращения в школу слушатель пишет отчет, подробно описывая свои наблюдения и заподозренных офицеров слежки. Такой же отчет пишет и бригада наружки. Затем происходит обмен, и мы сравниваем свои впечатления. Это очень хорошая форма тренировки, так как каждая сторона может видеть свои ошибки и постараться не повторять их в будущем. Помню, как после первого выхода на проверочный маршрут я описал десять наружников и четыре
