к плечу. Царапина. Пуля прошла по касательной, содрав кожу и шерсть. Второй зализывал порез на предплечье — длинный язык двигался ритмично, очищая рану от грязи.
Потери нулевые. Раненых — двое, легкие. Боеспособность не снижена. Отлично.
Результат превзошел ожидания.
М'рра вынырнула из темноты, неся в охапке трофейное оружие. Она свалила добычу у моих ног с глухим стуком.
— Три лазгана, старые, но рабочие, — доложила она. Ее голос звучал ровно, но уши подрагивали от возбуждения. — Один автоган, барабанный магазин. Боеприпасов мало, но есть.
Она кивнула в сторону костра, где двое бойцов уже потрошили вещмешки мертвецов.
— Еда. Сухари, брикеты из трупной муки, две банки консервированного мяса. Гроксятина, судя по маркировке. И вода. Шесть полных фляг.
Вода. Нам пока это было важнее даже прометия.
— Хорошо, — коротко бросил я. — Что еще?
Сержант хищно оскалилась и указала когтем куда-то за спину, в тень разрушенной стены.
— Главный приз, командир. Они даже не успели снять с него чехол.
Я шагнул в указанном направлении. Там, полускрытый брезентом, стоял он. Миномет. Стандартный пехотный образец, 81 миллиметр. Опорная плита утонула в грязи, но ствол блестел смазкой. Рядом — деревянный ящик с маркировкой Муниторума.
Я присел, проводя пальцем по холодному металлу казенника. Механизм наводки двигался плавно, без скрипа. Прицел на месте. Тяжелое гвардейское железо, снятое с убитых лоялистов, сохранило ту заводскую точность, которой никогда не добьешься от кустарных поделок из водопроводных труб.
Откинул крышку ящика. Внутри, в промасленной бумаге, лежали мины. Два десятка смертей, готовых к доставке.
— Выглядит рабочим, — констатировал я, поднимаясь.
В голове щелкнул калькулятор ресурсов. Десять бойцов. Один тяжелый стаббер. Теперь ещё и миномет. Огневая мощь взвода выросла кратно. С этим можно не только огрызаться — с этим можно диктовать условия на узких участках фронта.
Я посмотрел на фелинидов. Они заканчивали мародерство, снимая с трупов ботинки. Кто-то срезал пуговицы. Кто-то проверял карманы. Они действовали слаженно, прикрывая друг друга, делясь добычей без грызни. Звери? Нет. Ни разу.
«Это солдаты, — поправил я сам себя. — Не актив. Надо перестать так думать… они солдаты Империи».
Разница была существенной. Актив расходуют. А солдатами командуют.
М'рра подошла ближе, нервно дергая носом. Ветер менялся, принося звуки со стороны вражеских линий.
— Уходим? — спросила она тихо. — Шум был громкий. Другие придут. Скоро.
Я кивнул. Задерживаться здесь — значит подарить врагу шанс на реванш. Мы взяли свое. Теперь нужно исчезнуть.
— Быстро, — скомандовал я. — Сворачиваемся. Уходим тем же маршрутом. След в след.
— А эта штука? — М'рра пнула опорную плиту миномета. — Тяжелая. Вдвоем тащить придется, замедлимся.
— Нет, — я повернулся к темной громаде, возвышающейся над остальными. — Брут!
Гигант шагнул вперед. В одной руке он по-прежнему сжимал свой стаббер, словно пистолет. На его груди блестела свежая кровь — не его собственная.
— Брут здесь, — пророкотал он.
— Это твоя новая игрушка, — я указал на миномет. — Понесешь.
Брут посмотрел на оружие. Потом на меня. В его маленьких глазках мелькнуло понимание. Он закинул стаббер за спину на ремень, подошел к миномету и ухватился за ствол и треногу.
Примерно пятьдесят килограммов стали и механизмов. Для обычного гвардейца — ноша на двоих, неудобная и громоздкая. Но Брут рыкнул, напрягая мышцы, бугрящиеся под кожей, и одним движением взвалил миномет на плечо. Плита лязгнула о его наплечник.
Он ухмыльнулся, показывая желтые клыки. Довольно… словно получил подарок на день рождения.
— Брут нести, — прогудел он. — Брут сильный.
— Ящик с минами — двоим бойцам, — распорядился я, обращаясь к М'рре. — Остальное распределить равномерно. Выдвигаемся.
Фелиниды растворились в темноте так же быстро, как и появились.
Я бросил последний взгляд на разоренный лагерь. Трупы культистов лежали в неестественных позах, лишенные оружия и обуви. Костер догорал, освещая сцену нашего маленького триумфа.
Война — это не парады и не знамена. Война — это когда у тебя есть ботинки, а у врага нет. Когда у тебя есть миномет, а враг мертв.
Я развернулся и шагнул в темноту, вслед за своей стаей.
Обратный путь мы проделали вдвое быстрее. Фелиниды двигались уверенно, словно под химией. Груз давил нам всем на плечи, но шаг бойцов стал пружинистым, хищным. Они шли по своим же следам, безошибочно огибая смертельные ловушки, которые мы отметили по дороге к лагерю противника. М'рра вела стаю, ее силуэт едва угадывался в мутной дымке, стелющейся по земле.
Я замыкал колонну, постоянно оглядываясь. Спину холодило неприятное ощущение чужого взгляда, хотя я знал, что за нами никто не гонится. Пока ещё…
Ветер, гуляющий над ничьей землей, донес звук. Сначала тихий, едва различимый за шелестом сухой травы, затем нарастающий. Вопль. Полный ярости, страха и бессилия.
Хаоситы нашли своих. Мертвыми.
— Поздно, — прошептал я, не сбавляя шага.
Они будут стрелять в темноту, тратить патроны, будить артиллерию, но их враг уже исчез. Мы стали призраками, которыми нас и считал Муниторум…
Знакомый, изломанный силуэт бруствера наших траншей ынырнул из тумана, как остов затонувшего корабля. Для любого другого гвардейца эта грязная канава показалась бы могилой, но сейчас, после открытого пространства, простреливаемого со всех сторон, она выглядела почти уютно.
Первым спрыгнул Брут. Гигант приземлился тяжело, грязь чавкнула под его весом, брызги разлетелись во все стороны. С его плеча свисал тяжелый ствол миномета, который он нес с той же легкостью, как и до этого. Следом посыпались остальные, передавая друг другу ящики и трофейное оружие.
Внизу нас встретила тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием и тихим, вибрирующим рычанием. В этом рокоте слышалось утробное, почти сытое торжество. Так звучит стая, вернувшаяся с удачной охоты. Фелиниды скалились, разглядывая добычу в тусклом свете химических фонарей.
Я спрыгнул последним, чувствуя, как напряжение в мышцах начинает отпускать, сменяясь тупой усталостью. Но расслабляться было нельзя.
Брут с грохотом опустил миномет на дно окопа, прямо в жидкую глину. Железо звякнуло о железо. Он любовно похлопал холодный металл ладонью размером с саперную лопату и издал низкий горловой звук, похожий на мурлыканье огромного кота.
— Хорошая палка, — пробасил он, его желтые глаза светились довольством. — Брут будет делать громко.
Бойцы уже потрошили ящики. Кто-то достал галету из сухпайка и с хрустом откусил половину, даже не стряхнув с нее пыль. Кто-то примерял новые ботинки, сбрасывая старые, разваливающиеся обмотки прямо в грязь. Вода во флягах булькала, обещая утоление жажды без привкуса ржавчины и очистительных таблеток.
М'рра отделилась от группы и подошла ко мне. На ее лице, покрытом разводами камуфляжной краски и чужой крови, читалось странное выражение. Смесь дикости и чего-то нового. Она вытерла клинок о штанину и
