class="p1">Сердце мое стучало ровно, отмеряя секунды до бойни. Внизу, в пятне рыжего света от костра, полтора десятка еретиков продолжали свой пир. Они жарили крыс, нанизанных на шомпола. Жир капал в огонь, вспыхивая яркими искорками. Кто-то передавал по кругу мятую канистру. Смех, грубая брань, звон металла. Они чувствовали себя хозяевами этой ночи.
Глупцы. Ночь никогда не принадлежала им…
Глава 6
Я поднял левую руку, сжатую в кулак. Выждав пару секунд, резко разжал пальцы.
Тьма вокруг костра ожила. Фелиниды атаковали, прыгая длинными, стелющимися скачками, превращаясь в размытые пятна. Первые четверо культистов умерли, даже не поняв, что произошло. Их головы откинулись назад, из перерезанных глоток хлестнула черная в свете костра кровь.
Один из еретиков, державший канистру, вдруг захлебнулся собственным криком, когда длинный нож вошел ему под ребра. Рядом стоящая канистра упала в костер, взметнув огонь вверх, на мгновение осветив сцену побоища.
— Враги! — заорал кто-то внизу, и его голос сорвался на визг.
М'рра была в центре урагана. Она не пользовалась лазганом. В одной руке у нее был тесак, в другой — короткий зазубренный нож. Она крутилась волчком, вспарывая животы и перерезая сухожилия. Движения были скупыми, экономичными. Никакой лишней жестокости, только эффективность мясника.
Остальные пятеро моих бойцов, что ждали со мной в центре, рванули вниз по склону. Они не стреляли, чтобы не задеть своих в свалке. Зато использовали штыки, заточки, и конечно же когти.
Тишина ночи лопнула, сменившись какофонией паники и боли.
Один из мародеров, зажимая рваную рану на шее, все же успел вскинуть оружие. Ржавый автоган плюнул огнем в небо, разрывая плотную пелену тишины. Очередь ушла в молоко, распоров низкие тучи, но звук выстрелов мгновенно изменил ритм боя. Маскировка рухнула. Теперь скрытность потеряла всякий смысл. Осталась только грубая сила и скорость.
— Брут, огонь! — мой приказ перекрыл нарастающие вопли раненых.
Слева, из-за нагромождения бетонных плит, ответил низкий, утробный рык, от которого завибрировала земля под ногами. Тяжелый стаббер в руках гиганта ожил. Темноту прорезали ослепительно яркие трассеры, сшивая пространство огненными нитями. Брут не поливал сектор свинцом бездумно, как это делают перепуганные новобранцы. Все таки он не совсем тупой, как я ожидал. Он бил короткими очередями, отсекая бродягам любые пути к отступлению.
Трое врагов попытались укрыться за остовом сгоревшего грузовика, надеясь на защиту ржавого металла. Глупцы. Крупнокалиберные пули прошили прогнивший борт насквозь, превратив укрытие в смертельную ловушку. Брызги бетона, искры от металла и ошметки плоти разлетелись в стороны единым кровавым веером. Грохот стоял такой, что закладывало уши, но фелиниды даже не пригнулись. Для них этот адский шум означал лишь одно: добыча загнана в угол.
Моя ладонь легла на рукоять пистолета, выискивая цели в мешанине теней и вспышек. Но мне даже стрелять не пришлось. Мои бойцы двигались быстрее, чем я успевал наводить мушку. Они не бежали — они текли сквозь руины, прижимаясь к земле, используя каждый камень как трамплин для прыжка.
— С левой стороны чисто! — крикнул я, оценивая тактическую картину. Я даже звучал как-то сухо, по-деловому, словно я читал сводку, а не орал посреди бойни. — Вперед! Давить их!
В центре лагеря, у костра, высокий культист в шинели с золотыми эполетами пытался организовать хоть какое-то сопротивление. Он размахивал цепным мечом, лихорадочно дергая стартер, но мотор лишь чихал и глох, захлебываясь грязью. На его лице читался первобытный ужас — он видел как из багрового марева на него наступают воплощенные порождения ночных кошмаров…
М'рра вынырнула из дыма прямо перед ним. Никаких изящных пируэтов или дуэльного благородства. Грязный, эффективный удар ногой в колено вывернул сустав еретика под неестественным углом. Раздался тошнотворный хруст и он рухнул на одно колено, открывая шею. Следом клинок сержанта вошел ему под подбородок, пробивая путь к мозгу. Он помер, так и не успев отдать ни одного приказа. Его тело обмякло, мешком сползая в грязь.
Стаббер Брута снова рявкнул, срезая двоих, решивших бежать в пустошь. Гигант скалился, обнажая желтые клыки. Вспышки выстрелов выхватывали из темноты его морду, искаженную хищным оскалом. Он получал удовольствие от процесса.
Последний выживший, совсем мальчишка в лохмотьях, бросил пустой дробовик и поднял руки, что-то бормоча о пощаде. Тень, из наших, возникшая из тени сбоку, не стала тратить время на пленников. Мы не могли позволить себе такой роскоши. Короткий взмах тесаком — и голова мародера покатилась к костру, замирая у сапог мертвого офицера.
Тишина наступила так же резко, как исчезла, оглушая своим весом.
Я взглянул на хронометр на запястье. Семьдесят секунд. От первого крика до последнего удара сердца. Эффективность, граничащая с искусством…
Дым от выстрелов медленно оседал, смешиваясь с паром, поднимающимся от горячей крови. Горло драло едкой гарью и металлическим привкусом смерти. Никто не праздновал победу. Фелиниды замерли среди трупов, тяжело дыша, их уши дергались, сканируя пространство на предмет новых угроз. Никаких лишних движений, никакой суеты.
— Контроль, — скомандовал я, не повышая голоса.
Бойцы двинулись между телами. Одиночные удары ножей и хруст костей ставили жирные точки в жизнях тех, кто еще хрипел или пытался отползти. Никакой жалости. Раненый враг за спиной — это смерть для группы. Мы были на вражеской территории, и милосердие здесь никогда не котировалось.
Брут опустил дымящийся ствол стаббера и довольно фыркнул, поглаживая горячий металл кожуха, словно спину любимого питомца. М'рра вытерла клинки о шинель убитого главаря, оставляя на ткани темные полосы, и повернулась ко мне. Ее глаза в темноте светились тусклым желтым светом, зрачки были расширены. На морде — ни капли страха или сомнения. Только холодное удовлетворение хищника, завалившего крупную дичь.
— Чисто, командир, — произнесла она. Голос был ровным, пульс, похоже, даже не учащился. Для нее это была обычная охота…
Я кивнул, возвращая пистолет в кобуру. Адреналин медленно уходил, оставляя после себя ледяную ясность рассудка. Мы сделали это. Без потерь. Без лишнего шума до самого финала. Моя ставка на звериную натуру этого отряда сыграла.
— Отличная работа, — сказал я громко, чтобы слышали все. Слова повисли в воздухе, закрепляя наш успех. — Восстановить наблюдательные посты. Остальным — досмотр. Брать все, что имеет ценность. Обувь, батареи, еду. Оружие.
Фелиниды рассыпались по лагерю мгновенно, словно стая голодных крыс, нашедшая зернохранилище. Никакой суеты. Только деловитая, жуткая эффективность. Они знали цену вещам в этом проклятом всеми богами Хаоса месте.
Я остался в центре, контролируя периметр. Взгляд скользил по фигурам бойцов. Двое сидели у поваленного ящика. Один, молодой фелинид с серыми пятнами на шкуре, прижимал тряпку
