царапнула её коготками, и Вея ненадолго успокоилась: раз ножки ещё шевелятся, значит попугаю можно помочь.
– Дусик, Дусик, – позвала друга Вея, – ты забыл, что у меня есть волшебная палочка. Я сейчас попрошу тебе новое зеркальце.
– Правда? – попугай вытащил из-под крыла головку и приоткрыл один глаз.
– Конечно, правда!
Вея покрутила палочкой в воздухе, от души попросив помощницу:
– Палочка-выручалочка, помоги попугаю получить новое зеркальце.
В тот же миг осколки старого зеркала растаяли как льдинки, оставив на полу клетки небольшую серебряную лужицу, а на крючке в клетке заблестело новое зеркальце в голубой оправе.
– Прекрасно!
Дусик радостно тряхнул хвостом, распушил перья и приготовился на себя любоваться.
– Дусик хороший, – завёл он свою песню, – Дусик пригожий. Самый толстый, самый зелёный.
Он вдруг поперхнулся и озабоченно защёлкал клювом:
– Нет, Вея, это плохое зеркало. Забирай его обратно. Я в нём совсем не зелёный, а какой-то синеватый.
– Да нет, Дусик, ты очень даже зелёненький. Как огурчик, – попыталась переубедить его фея.
Но попугай стоял на своём:
– Синий, синий, синий, синий.
– Ну, хорошо, – сдалась фея Вея, – попрошу тебе другое зеркальце.
С глубоким вздохом она постучала палочкой по зеркальному стеклу, вежливо произнеся:
– Палочка-выручалочка, подари Дусику другое зеркало.
С тихим шипением зеркальце в голубой оправе растворилось в воздухе, уступив место другому – продолговатому как овал.
Попугай привстал на цыпочки, уставился в отражение и скривился:
– Это тоже плохое зеркало. Я в нем выгляжу очень тощим. Забирай его обратно. И вообще, ты нарочно подсовываешь мне испорченные зеркала, потому что хочешь посмеяться над моим несчастьем! Бедный я, горемычный, никто меня не любит! – принялся причитать попугай.
– Любит, любит, – испугалась Фея и взмахом палочки добыла Дусику третье зеркало.
– Ах, что за ужас я там вижу! – закричал попугай, мельком взглянув в блестящее стекло и, поджав лапки, рухнул на пол как мёртвый.
Напрасно маленькая фея, отчаянно размахивая волшебной палочкой, меняла зеркала. Сначала с красного – на синее, с синего – на зеркальце в форме сердечка, а с «сердечного» зеркала – на зеркало с подвешенным пушинками. Дусик не подавал признаков жизни.
Новое зеркальце
– Что же делать? Что делать? – забегала по потолку фея Вея, поглядывая на бездыханную тушку Дусика со скрюченными лапками.
От огорчения малышка заплакала, и её превратившиеся в бусинки слезинки градом посыпались на попугая. Дусик пошевелился. Открыл один глаз, потом другой, а когда особо крупная бусина ударила его прямо в лоб, вскочил на ноги:
– Ты зачем в меня бусами кидаешься?
– Дусинька! Ты живой! – расцвела в улыбке фея Вея.
Она подлетела к другу и принялась осыпать поцелуями его недовольно распушённые перышки.
– Конечно живой, а какому мне быть? – сварливо проворчал попугай, смущённо отворачиваясь.
Поняв, что попугаю стало стыдно за своё поведение, фея Вея примирительно предложила:
– Знаешь что, Дусик, давай напишем письмо на зеркальную фабрику, пусть они пришлют тебе самое лучшее зеркальце для попугаев, какое только есть на земле.
Такая блестящая идея подруги пришлась Дусику по душе. От мысли, что у него будет лучшее на земле зеркальце для попугаев, Дусик гордо поднял хохолок, по-орлиному расправив короткие крылышки:
–Ур-р-р-ра, ур-р-ра! – И требовательно посмотрел на фею. – Давай, пиши!
– Я? – растерялась малышка. – Я думала, ты сам напишешь.
Дусик снова нахохлился:
– Я, конечно, могу написать как курица лапой, но думаю, что у тебя получится гораздо лучше.
– Ладно, ладно, – торопливо согласилась Вея, испугавшись, что попугай снова завалится в обморок, – я напишу.
Она подлетела к воспитательскому столу, выбрала там листок голубой бумажки и, постучав волшебной палочкой по карандашу, чтобы он стал маленьким, принялась за работу.
– Дорогая фабрика! – старательно начала письмо фея и задумалась.
Нет. Так не годится. Ведь зеркала делает не фабрика, а люди, которые там работают. Как же они называются?
Приложив ко лбу пальчик, фея вспомнила: рабочие, которые хорошо умеют работать называются мастерами.
Она подула на написанные буквы и они, словно песчинки, разлетелись в разные стороны.
Теперь письмо звучало так: «Дорогие стекольных дел мастера!
Отважный попугай Дусик из детского садика срочно нуждается в самом лучшем в мире зеркальце для попугаев.
Если вы не пришлёте зеркальце, то от огорчения Дусик может скончаться, и тогда все ребята будут плакать день и ночь.
Вея. Фея из детского сада.
Бумажная фея бодро поставила последнюю точку, сложила лист в четыре раза и хлопнула в ладоши, вызывая конверт.
Откуда ни возьмись, к Вее прилетели целых три конверта: голубой, розовый и белый.
«Для письма на фабрику лучше всего подойдёт белый, – рассудила она, запечатывая важное письмо, – разноцветные конверты слишком легкомысленные».
Пару раз постучав по письму волшебной палочкой, Вея мигом отправила его по назначению и утешительно сообщила дружку, что ему придётся немного подождать: вдруг мастера не успели вчера наделать новых зеркал для попугаев?
Как ни странно, но Дусик не стал капризничать и фокусничать, а согласно кивнул хохолком и весело запрыгал по клетке:
– Ждать, ждать, ждать!
Ровно через три дня, когда Дусик начал проявлять беспокойство, почтальон принёс заведующей небольшую заказную бандероль на которой вместо адреса было написано: «Попугаю Дусику. Детский сад номер шестьдесят семь».
– Что бы это могло быть? – удивилась заведующая, разворачивая пакет и охая от восхищения, потому что в нём, завёрнутое в бархатную тряпочку, лежало лучшее в мире зеркало для попугаев.
Дусик был в неописуемом восторге. Ещё бы! Ведь в этом замечательном зеркале, сделанном рабочими местной фабрики, отражался не один, а сразу два попугая Дусика. Причём, один из них был зелёный, а другой – синий!
Потерявшееся терпение
Конец февраля выдался снежным и пасмурным. День за днём зима насылала на город злые снежные бураны и колючие вьюги. Бураны любили налетать громко и шумно, а хитрые вьюги выжидали, когда наступит затишье, чтобы застать врасплох растерявшихся горожан.
Когда тихий час в стены детского садика заколотила очередная незваная гостья–вьюга, фея Вея заметила, что вокруг происходит неладное.
Сначала она услышала, как медсестра Мария Петровна громко пожаловалась повару тёте Любе:
– Ужасно надоела холодная погода. Когда же придёт весна? Я потеряла всяческое терпение.
– Да, да, – подтвердила повариха, – моё терпение тоже на исходе.
Дворник у входа, стряхнув снег с веника, сердито пробурчал в ответ:
– Моё терпение истощено до предела.
Проходившая мимо по коридору заведующая остановилась, грустно посмотрела за окно и заявила:
– Ну, всё! Моё терпение лопнуло! Весна бродит неизвестно где, а на носу первое марта!
Сидевшая на плече у медсестры фея Вея прищурила глаза, внимательно посмотрев на нос заведующей в
