рушится.
Письмо.
От “Зеленых Садов”, нашего основного поставщика горшечных растений. Тема: “Отказ от заказа № 3481”.
Я моргаю. Не понимаю. Мы же все согласовали. Для ресторана Константина. Открытие через неделю. Я открываю письмо.
“Уважаемая Марина Александровна, с сожалением вынуждены сообщить, что мы вынуждены отказаться от вашего заказа. Непредвиденные обстоятельства”.
Я читаю и перечитываю. Не укладывается в голове. Мы работаем с ними пять лет. Никогда никаких проблем.
— Свет, — голос мой звучит странно спокойно. — Ты ничего не слышала от “Зеленых Садов”?
— Нет, а что? — она подходит, вытирая руки о фартук.
— Они отказываются от заказа на ресторан Константина.
— Что? — ее улыбка мгновенно гаснет. — Да быть не может! Звони им!
Беру телефон и набираю номер. Несколько нервных гудков и меня соединяют с менеджером, Ольгой, с которой мы ранее обсуждали данный заказ. На тот момент цветов в наличии было достаточно.
— Оль, привет, это Марина. Мы получили ваш отказ. Случилось что-то серьезное? Это срочный заказ…
На той стороне — неловкая пауза. Потом слышу натянутый, виноватый голос: — Марина, здравствуйте... Да, понимаю... Такие обстоятельства. Один из заказчиков скупил большой объем цветов, а новые поставки задерживаются. — Но мы же договорились. Я на вас рассчитывала!
— Знаю, знаю... Очень извиняемся. Но в данный момент ничего не можем поделать. Если что-то измениться, я свяжусь с вами.
Я сижу в ступоре. Это не просто досадная помеха. Это — катастрофа. Без их крупных кадочных растений концепция для ресторана рушится.
В растерянности я вешаю трубку.
— Ну что? — Света смотрит на меня нахмурившись.
— Говорят, что не могут поставить нам цветы. Все скупили, а поставить новые не успевают, — повторяю я глухо. — Как так? Они всегда все поставляли в срок, и все было в наличии!
Мобильный на столе вибрирует. Еще одно письмо. На этот раз от поставщика “Флора-Премиум”. Тоже отказ. Похожий текст, шаблонный. «Сожалеем... вынуждены отказаться...»
По моей спине бегут мурашки. Одна случайность, еще куда ни шло. Но две? От двух разных, надежных поставщиков? Это уже не случайность.
А потом за ним приходит третье сообщение.
— Что происходит? — шепчу я, лихорадочно набирая номер третьего поставщика, маленькой, но очень надежной семейной фермы. Мне отвечает сам хозяин, Василий Иванович.
— Мариночка, — его голос звучит устало и печально.
— Добрый день! Я только, что получила от Вас отказ. Может, у вас все же остались какие-то цветы.
Не может быть, что во всех трех местах в один день выкупили все цветы.
— К сожалению, нет, прости, дорогая. Я тебе не могу помочь.
— Дядя Вася, что случилось? Скажите честно! — почти умоляю я.
Он тяжело вздыхает. — Дело не в тебе, Марина. Ты у нас золото. Но... мне позвонили. Из большой конторы. “Гранд Эвент”, кажется. Так, вежливо, попросили... не работать с тобой. Намекнули, что больше никакие фирмы с нами работать не будут. Я маленький бизнес, Марин. Я не могу с ними тягаться. Прости старика.
Слово “Гранд Эвент” повисает в воздухе, тяжелое и ядовитое.
Сергей.
Это ОН.
Сначала он разбил мое сердце. Потом мой дом. Теперь он пришел за моим делом. За последним, что у меня осталось. За тем, что кормит меня и мою дочь. За моим единственным островком уверенности в этом мире.
Ярость поднимается во мне такой волной, что я сжимаю край стойки, чтобы не упасть.
— Марин? Марин, ты бледная! Что случилось? — Света хватает меня за локоть.
Я не могу вымолвить ни слова. Просто смотрю на нее широко раскрытыми глазами, в которых, наверное, читается животный ужас и бессильная злоба.
— Он... — наконец выдавливаю я хриплым шепотом. — Сергей. Его фирма. "Гранд Эвент". Они обзвонили моих поставщиков. И «вежливо попросили» меня уничтожить.
Света замирает на секунду переваривая. Потом ее лицо искажается гримасой чистой, неподдельной ненависти. — Да он... тварь! — она кричит так, что стеклянные вазы на полках звенят. — Он же откровенно уже атакует! Ты ему что сделала? Ты ему что, бизнес грозилась отобрать? Нет! Ты просто пытаешься выжить! А он... он решил добить! Как же низко! Разве ниже куда-то было падать?
Она кричит, а я просто стою.
В этот момент телефон снова вибрирует. Я смотрю на экран, ожидая нового удара. Но там имя: “Константин”.
Я делаю глубокий, прерывистый вдох. Вспоминаю, что завтра выставка, архитектура и дизайн, он пригласил меня.
Я принимаю вызов. — Марина, доброе утро, — его спокойный, бархатный голос кажется глотком чистого воздуха в моем отравленном мире. — Хотел напомнить о завтрашней выставке. Надеюсь, я не отвлекаю?
— Нет, конечно, — говорю я, и голос мой, к моему удивлению, звучит почти ровно. Только Света, стоя рядом, видит, как дрожат мои руки. — Да, конечно, я помню. Обязательно буду.
— Отлично. Тогда до завтра. Жду с нетерпением нашей встречи.
Он кладет трубку. Я опускаю телефон. Смотрю на Свету.
— Хорошо, — говорю я, и в моем голосе появляется стальная твердость, которой не было с той ночи, когда я узнала правду про мужа. — Хорошо, Сергей. Ты начал эту войну.
Я выпрямляюсь во весь рост.
— Свет, обзваниваем всех мелких поставщиков, частников, теплицы. Ищем обходные пути. Я не позволю ему это сделать. Этот ресторан будет оформлен моими цветами. А завтра я пойду на эту выставку. И никто, слышишь, НИКТО не увидит, что меня кто-то ранил. Я не позволю ему больше увидеть моей слабости.
Глава 18
Последующие несколько часов прошли в лихорадочных звонках. Адреналин ярости дал мне неестественную собранность. Я звонила всем, до кого могли дотянуться мои руки. Мелким частным оранжереям, знакомым флористам, с которыми мы когда-то делились заказами, даже в соседний город дозвонилась.
Кое-что удалось наскрести. Какая-то мелочь, крохи. Пара ящиков устойчивого эвкалипта, коробка скромных, но выносливых гортензий. Но той масштабности, которую я задумала для ресторана Константина, не было и в помине. Этого было недостаточно.
К вечеру я была морально и физически выжата. Ярость схлынула, оставив после себя тяжелую, свинцовую усталость. Забрать Полину из садика казалось титанической задачей.
— Мамочка, а ты, почему такая грустная? — спрашивает она по дороге домой, крепко держа меня за руку своей маленькой, теплой ладошкой.
— Я просто устала, солнышко, — отвечаю, и улыбка дается мне с таким трудом.
Дома я будто действую на автопилоте. Разогреваю ужин, раскладываю по тарелкам. Поля болтает о чем-то своем, о подружке Кате, о новом стишке, выученном в саду. Я киваю, поддакиваю, а сама слышу свой голос как бы со стороны.
— Мам, — окликает меня Поля, — а можно я папе позвоню? Хочу поговорить с ним перед сном.
Горло сжимается.
