"Флора-Премиум", частная ферма дяди Васи. Все, с кем я работала годами. В последние два дня они все, как по команде, отказались от заказов. Срочных заказов. Для ресторана, который открывается через неделю.
Я впиваюсь в него взглядом, выжидаю. Жду вспышки, отпора, хоть чего-то.
Сначала его лицо невозмутимо. Потом оно слегка меняется и брови чуть приподнимаются. Губы плотно сжались в тонкую бледную линию.
— И?
— И мне сказали, Сергей. Сказали, что им звонили из "Гранд Эвент". Из твоей фирмы. И “попросили” приостановить со мной работу.
Я произношу это, и, кажется, будто выплевываю яд, который копила в себе все эти часы. Я словно жду его оправданий.
Он молчит. Слишком долго. Просто смотрит на меня, и в его серых глазах нет ничего знакомого — ни гнева, ни презрения. Лишь медленное, ледяное осмысление. Он коротко, беззвучно хмыкает.
— Ты правда думаешь, я стал настолько мелким? — он говорит тихо, и каждый звук в его голосе — как удар. — Что у меня больше нет дел, кроме как обзванивать твоих цветочников и уговаривать их тебя кинуть? Так ты меня видишь?
Его слова бьют неожиданно. И самое страшное — я ему верю. Сейчас в его глазах, я не вижу вранья.
Все внутри обрывается. Вся выстроенная за день крепость из гнева и подозрений рушится, не встретив сопротивления. Остается лишь звенящая пустота и новый, леденящий страх. Если не он… то кто?
Я отворачиваюсь, утыкаюсь ладонями в шершавую, холодную стену. Не могу больше выдерживать его взгляд.
— Мне… все равно, кто стоит за этим, — выдавливаю я, глядя, как белеют костяшки моих пальцев. — Мне нужны эти растения. К пятнице. Я не могу сорвать открытие. Потерять лицо и доверие. Но если выяснится, что это ты…
Я замолкаю. Воздух в тесном пространстве становится густым.
— Если я узнаю, что это ты… — шепчу я в бетон, —...то клянусь...
— Что? — его голос обрывает меня. Он делает шаг ближе, заполняя собой узкое пространство коридора. Теперь я чувствую не только его тепло за спиной, но и запах — тот самый, древесно-пряный, от которого когда-то кружилась голова. Сейчас он обжигает. — Что сделаешь? Пожалуешься своему новому знакомому? — он делает нарочитую паузу, и в этой тишине я слышу бешеный стук своего сердца. — Он, я вижу, очень внимательный. Наверное, влиятельный. Наверняка найдет способ устроить мне проблемы.
Я резко оборачиваюсь, и мы оказываемся нос к носу.
— Он не имеет к этому никакого отношения! Не вплетай его сюда!
— Уже защищаешь? — он говорит сквозь зубы, его взгляд выжигает меня насквозь. Я вижу, как нервно пульсирует жилка у него на виске. — Быстро ты нашла… отвлечение. Удобно.
В его глазах горит знакомый огонь. Ревность? Грязная, невысказанная, но угадывающаяся в каждом слове. Конечно, ему невыносимо видеть, что я не сломалась. Что другой мужчина видит во мне то, что он сам оттолкнул.
— Это не “отвлечение" — мой голос звучит хрипло, я отступаю на полшага, натыкаясь спиной на стену. Бежать некуда. — Это моя работа. То, чем я всегда занималась, пока ты искал свой “глоток воздуха”. Так кто, Сергей? Если не ты?
Мой вопрос повисает, не находя ответа. Насмешка слетает с его лица. Он отступает, восстанавливая дистанцию, и его взгляд снова становится собранным, деловым.
— Я не звонил твоим поставщикам, — повторяет он твердо. — Но, хорошо, я выясню, кто это сделал. И зачем.
— Не стоит, забей, — выдыхаю я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Принимать помощь от человека, который тебя предал, что это за новое унижение. — Раз не ты, то и разбираться сейчас нет смысла, — договариваю и иду к выходу из этого душащего угла.
— Марина.
Я останавливаюсь, но не оборачиваюсь.
— Тот… кто тебя пригласил. Он в курсе проблем с поставками? — в его голосе снова звучит та же ядовитая нота.
Я закрываю глаза на секунду.
— Нет. И не должен. Это мои проблемы.
— Рад это слышать, — его голос доносится сзади, тихий и колкий. Я слышу, как он тяжело выдыхает. — А то выглядели вы там так душевно, я уж подумал, у вас нет никаких секретов. Не задерживай тогда своего... архитектора. Похоже, он уже заждался.
Я не удостаиваю это ответом. Выхожу обратно в яркий, шумный зал. Свет от софитов бьет в глаза. В ушах все еще звенит от его голоса.
Тогда, если это не он... кто играет с нами в эту игру?
Глава 20
Сергей
Воздух в коридоре становится густым после ее слов. Все внутри сжимается. Думаешь, я настолько низок? Черт. Она действительно в это верит. Эта мысль бьет сильнее, чем я ожидал. Я делаю несколько шагов, почти не видя пространства перед собой, и сжимаю телефон так, что корпус трещит под пальцами. Кто? Кто посмел это сделать? В голове, без всяких вариантов, всплывает одно-единственное имя. Я набираю номер почти на автомате, пальцы сами совершают привычные движения.
— Алексей, — бросаю я, едва он поднимает трубку. Голос звучит хрипло, сдавленно. — Ты в курсе насчет любых контактов с поставщиками Марины? “Зеленые Сады”, “Флора-Премиум”, частные фермы? — С цветочными базами? — в голосе помощника звучит искреннее, неподдельное удивление. — Нет, Сергей Викторович. Откуда? У нас с ними никаких пересечений. — Срочно узнай, кто в последнюю неделю связывался с ними от нашего имени. Любой контакт. Проверь всех. Отдел закупок, мой секретариат. Не упусти никого. — Сергей Викторович, что произошло? — Просто сделай, что я сказал! — я рычу, и тишина пустого коридора, пропахшего чистящими средствами, поглощает мой голос. — Чтобы к утру у меня были имена. — Хорошо, будет сделано.
Мой мозг лихорадочно прорабатывает детали. Информация складывается в четкую, безрадостную картину. Каждым нервом, каждой клеткой я чувствую, что это Оля. Такие, как она, не отступают просто так. Она слишком настойчива и вряд ли она готова сдаться после одного разговора. “Если бы она тебя любила, не позволила бы тебе отдалится, Сереж”, — ее голос, навязчивый и сладкий, снова всплывает в памяти.
Она много раз пыталась влезть в мои дела, в мой график. И доступ к контактам и расписаниям у нее был. Все сходится. Слишком хорошо сходится. Если это она… В висках начинает стучать.
И в этот момент телефон в кармане снова вибрирует. Настойчиво, требовательно. Я рывком выдергиваю его, готовый швырнуть о стену, но взгляд падает на экран. Слишком смело. Глоток воздуха застревает где-то в груди. Пальцы сами сжимают аппарат. Взять вызов? Устроить разнос здесь и сейчас или подождать подходящего момента? Я молча подношу телефон к уху, не произнося
