– обязательно, но сейчас очень много работы, которая нуждается во внимании, – ответил он.
Лев присел на край кровати и, наклонившись, нежно убрал прядь моих волос с лица. Его прикосновение было таким мягким и приятным, что я чуть не замурлыкала от удовольствия.
Услышав звон чашек, я поняла, что настроен он более чем серьезно и все–таки открыла глаза. Перед мои взором предстала шикарная картина. Босиком в легких домашних штанах, которые не скрывали, что бельем он себя не утруждал, Лев сидел на кровати с голым торсом, а в руках он держал маленький кроватный столик, на котором красовался завтрак. Кофе, стакан сока и что–то напоминающее яичницу. Я поднялась и села в позу лотоса, а Лев сел напротив и поставил столик на кровать. Его голубые глаза смотрели на меня со смесью любви и терпеливой строгости.
– Не смотри так, я старался, как мог, – вздохнул он.
На вкус это оказалось не так плохо, как на вид. Я принялась наслаждаться этой сказкой, что так внезапно ворвалась в мою жизнь.
– Кстати, о работе, – сказала я, делая глоток обжигающего кофе. – Я правильно поняла по документам, что ты собираешься презентовать на выставке совершенно автономный боинг?
– Я даже не знаю радоваться или опасаться, что ты такая умная, – ответил Лев. – Если наша новая модель покажет себя наилучшим образом на выставке, а потом и долгосрочном использовании, это позволит нам самим производить самолеты и не зависеть от импортных комплектующим.
– Ты рассчитываешь на гос. заказ? – удивилась я.
– Ну, точно, стоит опасаться, – Лев лукаво улыбнулся.
ЛЕВ
Мои шаги гулко отражались от стен узкого переулка. Холодный ветерок трепал мои волосы. Я остановился у неприметной двери, почти сливающийся с окружающими серыми зданиями, но с едва заметным знаком – маской. Эту эмблему, практически, невозможно заметить, а если бы кто–нибудь и обратил на нее внимание, то навряд ли догадался что за ней скрывается.
Первый раз я находился здесь при свете дня. С глубоким вдохом я постучал. Через мгновение дверной глазок открылся, и строгий взгляд охранника впился в меня, прежде чем дверь медленно скрипнула, впуская внутрь. Не заходя в основной зал, я надел свою маску.
Клуб утопал в полумраке. Тусклые лампы разбрасывали пятна света по просторному залу, который изменился. За баром протирал бокалы одинокий бармен. Шесты пустовали. Низенькие столики и диваны исчезли, а на их месте появился большой круглый игральный стол с зеленым сукном, а вокруг тяжелые кресла, в которых расположились игроки. Все также были в масках. В роли крупье выступал сам менеджер клуба. Его легко было узнать по черной угловатой маске.
– Чем обязан? – менеджер лениво скрестил руки на груди.
– Уволь ее, – тихо произнес я со сталью в голосе. – Сегодня же.
Мужчина сверкнул на меня суровым почти угрожающим взглядом из – под маски.
– Ах, так это ты о Госпоже? – наигранно спросил он. – Знаешь, а у нее ведь талант. Одна из моих лучших пташек. Не вижу причины лишаться такого сотрудника.
С трудом сдержав гнев, я шлепнул на стол толстый конверт от чего несколько шишек подскочили.
– Это ее неустойка в двойном размере, – прокомментировал я.
Менеджер, протянув руку в черной перчатке, взял конверт. Казалось бы, безразлично заглянул внутрь:
– Вот настолько она тебе нужна?
Прежде чем я успел что–то ответить он нагнулся вперед, и я словно увидел его дерзкую улыбку.
– Однако… Я могу сделать тебе предложение, – менеджер вытащил из кармана колоду карт и положил её на стол, между нами. – Как насчёт того, чтобы сыграть на неё? Если выиграешь – она уволена. Навсегда. Если проиграешь… – он сделал паузу, наслаждаясь моментом, – Она останется, а ты уйдёшь ни с чем и даже клиентом у неё быть не сможешь.
Я ощутил, как внутри закипает ярость и одновременно с тем появилось четкое понимание насколько важна для меня Ева. Будь на ее месте любая другая и мой азарт взял бы верх, я точно бы принял предложения менеджера.
– Нет, – твердо сказал я и достал из внутреннего кармана еще один конверт. – И это последнее предложение, от которого тебе не стоит отказываться.
Он склонил голову и долго смотрел, оценивая меня. Началась немая борьба. Мы оба понимали, что эта сумма более, чем выгодное предложение, но ему очень хотелось проверить меня на прочность.
– Хорошо, – наконец ухмыльнулся он и заграбастав оба конверта передал амбалу за своей спиной. – Уволю её, как ты и хотел. Но… лучше не возвращайся сюда снова. Оба. И да, помни, что, если о клубе кто–то узнает, мы в долгу не останемся.
Голос менеджера искажался маской, но все равно показался мне смутно знакомым.
ГЛАВА 19
ЕВА
– Ты, что со Львом сделала? – заговорщически прошептал Герман перегнувшись через мой рабочий стол.
– Ты о чем? – не поняла я.
– Да, он же из Льва Евгеньевича превратился в домашнего кота Евгеньевича! – воскликнул он, но понял, что говорит слишком громко и снова перешел на шепот. – Его бывшей не удалось его приручить, хотя она очень пыталась.
– Приручить? – я удивлённо подняла брови. – Герман, он же не котёнок, чтобы его приручать. Он сам по себе… просто стал немного мягче. В чём проблема?
– Мягче? – он фыркнул и покачал головой. – Да он раньше всех до трясучки пугал! А тут, видишь ли, «мягче». По офису гуляет слух, что его видели улыбающимся!
– Он и раньше улыбался, – парировала я.
– Ой, ну давай, без этих игр. Ты и сама понимаешь, что его оскал невозможно было назвать улыбкой, – махнул рукой Герман.
– Так, и? Что в этом такого? – спросила я, делая вид, что не понимаю, к чему он клонит.
Герман закатил глаза:
– Девушки за ним табунами бегали, пытались как – то привлечь его внимание, а ты... ты просто щёлкнула пальцами, и он стал другим.
Внезапный телефонный звонок спас меня от этого разговора.
– Кхм, Гурман, я отвечу, – мягко сказала я, показывая, что разговор закончен.
– Конечно, конечно, – он выпрямился и вышел из приемной.
– Алло, – сказала я в трубку.
– Привет, птичка. Узнала?– сказал приглушенный мужской голос.
Моя рука непроизвольно сжала трубку крепче. В груди что – то
