class="p1">— Верба — это ваша идея? — спросил я.
— Нет, это ваш дед Матвей подсказал. Удивительный старик. Он здесь каждую балку, каждый овраг знает. Он нам вообще очень сильно помог. Показал, где какой грунт, где вода близко, где камень. Без него мы бы тут много ошибок наделали.
— Это который на карьере живёт? — спросил Лапидевский.
— Да, он самый. А дальше, в самом начале балки, недалеко от небольшого песчаного карьера, надо пробурить ещё одну артезианскую скважину. Место для неё вам покажет этот самый дед Матвей. Он живёт там недалеко на песчаном карьере. Там очень хороший песок, крупный, чистый, почти без глинистых примесей. Отличный строительный песок. Но его только местные берут для себя, хотя, наверное, власти хотели начать его разработку. По крайней мере, туда была проложена узкоколейка. Она, естественно, сейчас разрушена, рельсы кто-то растащил, но насыпь осталась. Вот этот дед там и живёт в какой-то уцелевшей сторожке.
— Там ещё, если не ошибаюсь, весовая была? — вставил Самсонов. — Я видел фундамент, когда мы ездили к Матвею.
— Да, возможно, — кивнул Джо. — Он, кстати, Георгий, покажет, где рыть в начале балки, чтобы найти родники. Мы с ним ходили, он точно показал два места. Говорит, когда-то до войны там вода выходила, а потом заилило, засыпало, и родники ушли вглубь. Но они там есть, и неглубоко. Если раскопаете, расчистите, у вас получится исток речки, которая потечёт по этой самой Конной балке. Представляешь, Георгий? Целая речка. Маленькая, но настоящая.
Джо произнёс это с какой-то почти детской гордостью. Не за себя, за саму идею. За то, что в этой выжженной, искалеченной войной степи может появиться речка.
Произносить такие тирады, тем более на русском языке, который у Джо уже вполне приличный, ему явно непривычно. От напряжения мистер Купер покраснел, и у него на лбу выступили капельки пота. Он достал из нагрудного кармана большой клетчатый платок и промокнул лоб. Но говорил он действительно по делу и очень стоящую вещь.
— Спасибо, Джо. Наверное, господа-товарищи, на этом надо совещание заканчивать и ехать смотреть всё на месте. У кого есть другие предложения?
Других предложений, естественно, не оказалось, и я жестом показал — все на выход.
Самсонов с Лапидевским вышли первыми и в сопровождении товарища Соломина отправились узнавать судьбу мистера Доусона, а мы вчетвером остались их ждать возле «эмок». Кузнецов закурил, привалившись к капоту, Билл стоял рядом, заложив руки за спину, и щурился на летнее солнце.
Джо из конторы вышел каким-то задумчивым, ему явно пришла в голову мысль, испортившая настроение. Он как-то пристально всё вокруг оглядел, дорогу, бараки, контору, даже посмотрел на небо, и неожиданно спросил:
— Георгий, а кроме того, что говорили там, — Джо махнул рукой в сторону конторы, — по поводу причины такой спешки при отъезде наших рабочих, тебе другие мысли в голову не пришли?
— Да я, Джо, больше над этим как-то не думал, — пожал я плечами.
Джо помолчал, потом заговорил медленно, тщательно подбирая русские слова:
— Мне вот какая мысль в голову пришла. Мы здесь очень хорошо и дружно работали вместе с вашими людьми с опытной станции, а самое главное, с вашими солдатами. Если бы не помощь русских солдат, мы бы ещё возились здесь долго. Они таскали бетон, копали траншеи, разгружали вагоны. Помощь ваших саперов это, как у вас говорят нет слов. Мои ребята учили ваших работать с техникой, ваши учили моих материться по-русски, — Джо весело засмеялся, этот момент ему явно доставил удовольствие. — Все вместе ели во время работы, вместе курили. И вот что я внезапно подумал. А может, кому-то ещё и не понравилась наша совместная дружная работа?
На меня внезапно накатила волна просто удушающей злости.
«А ведь скорее всего Джо прав. Как так, русский солдат дружит с американцем и вместе работает. Запретить, обязательно запретить! Ведь мы же уже вынашиваем планы будущей войны с Россией. А наши идиоты-охранители тут же пошли и повелись. — подумал я, с трудом сдерживая свою вспышку злости и ярости. — Этим дебилам никогда не понять, что такое мягкая сила. Мы лучше себе и своим же людям в карман дерьма наложим».
Но поступил я совершенно по-другому. Внимательно окинув взором Джо и Билла, я спокойно ответил:
— Возможно.
Вообще классно получается. Я поневоле оказался втянут в какие-то непонятные мне комбинации. Вернее, даже не так. Всё понятно, но сейчас я не желаю ни в чём подобном участвовать. При мне и моём непосредственном участии был разговор с двумя американскими гражданами, результатом которого скорее всего станет их прямая вербовка. Но не в прямые оперативные агенты, а в тех, кого называют агентами влияния. И сделают это сотрудники «СМЕРШа» Наркомата обороны СССР.
И конечно же генерал-лейтенант Селивановский не передаст их советской внешней разведке. А будет держать в своей колоде козырей. Потому что это очень круто, иметь своих людей в таком кругу американской элиты. Оба, и Билл Уилсон, и Джо Купер, принадлежат к одному из богатейших и влиятельнейших кланов США: семье Дюпонов. Они, конечно, не прямые потомки первых Дюпонов, а являются представителями каких-то боковых ветвей этого разветвлённого клана.
Билл без сомнения очень близок к тем Дюпонам, кто рулит, и его вес, я уверен, существенно вырос после событий последнего года, когда в США появился созданный им фонд помощи Сталинграду, которым он и руководит. Этот фонд, судя по всему, собрал уже больше ста миллионов долларов, и в его работе активно участвует много далеко не последних людей США и Великобритании. И я в этом деле принадлежу к людям, которые знают адреса, пароли, явки.
Разговор на эту тему не продолжился, только Кузнецов бросил на Джо острый и короткий взгляд.
В это время из соседнего с конторой здания вышли трое, отправившихся узнать о роде нынешних занятий господина американского дипломата. Они шли, широко улыбаясь, и, похоже, с трудом сдерживая смех.
— Наша повариха Валентина нас не подвела, и мистер Доусон выведен из игры, — еле сдерживая смех, начал рассказывать Самсонов. — Его накормили, предварительно напоив, и мистер успешно спит. Храпит так, что Валентина боится, как бы стёкла не повылетали.
— Чем напоили-то? — поинтересовался Кузнецов.
— Самогоном. Настоящий, деревенский, на картошке. Валентина сказала, двести граммов выпил и закусил борщом с салом, тот что товарищ Белов как раз последний раз привозил. Они вообще-то земляки, она у нас по
