чрезмерно грубо прижимала ногой его член, и его низкий голос хрипло просил ещё — когда будущий ГлавГад ей подчинялся.
Вообще, всё было, как в наваждении, и в какой-то момент действие виски сменилось чем-то опьяняющим между ними.
В этот вечер Тэ И его так и не поцеловала — было бы странно облажаться на такой ерунде своего мизерного опыта. Интересно — каково это?
Ей стало моментально интересно, как же будет ощущать губы и стоны Мартина, и сколько всего через поцелуй можно провести и направить… Конечно, в немалой степени с точки зрения восточных техник белых тигриц: женщин, высасывавших энергию ци у мужчин посредством их слюны, семени, крови, и всего, что можно придумать в сексуальном взаимодействии. Когда Тэ И про это читала, то поймала себя на мысли об унизительности перспективы действий этих женщин — их концепция заключалась в обмене тела на силу, то есть вновь в специфичной силе «женской слабости». Да, подумать только — любая магия есть фильтр конъюнктуры своего времени, вот вам пример такой адаптации под идеологию.
Тэ И самодовольно отметила, насколько дальше в истинном соединении сил продвинулась — власть через изменение направления этого потенциала у объекта, да и ещё посредством прямого заявления своих абсолютных прав на неё, вопреки всех устроений общества. Только стоит переставать отмечать объект «Мартином» в своих размышлениях, а-то это имя начинает обретать неприятную отдельность от устрашающего ГлавГада.
Да — однажды про неё точно напишут книгу. В любом случае, целоваться точно надо попробовать…
А вообще, перед Тэ И после первого раунда осязаемого успеха встала нетривиально ясная задача — ответить на вопрос, а что дальше?
Ведь выигранная битва — не есть выигранная война, и у неё нет гарантий о способности всех обстоятельных сплетений вновь сойтись в точке тех же событий, что продолжили бы её работу. Короче, нет гарантий, что эта сцена повторится.
И так непонятно, как проверить уровень успешности её операции, например, как такие встречи будут сказываться на будущей агитационной работе Мартина, и точно ли эти танцы с бубном приближают успех? Тэ И всё ещё была полевым экспериментатором с сомнительным моральным компасом.
Поэтому Тэ И размышляла логически: для повышения шансов на успех по мере выполнения её плана, стоит выполнить пару основных процедур.
Во-первых, иметь ресурс перепроверки уровня успеха или же характера её воздействий. Свои догадки и достояние уроков прорицания это, конечно, прекрасно, но Тэ И никогда этому набору не доверяла.
Во-вторых, было бы неплохо обзавестись союзником — информатором и сторонним аналитиком, который потенциально облегчил бы её груз спасителя мира.
И, наконец, самое важное — регулярное повторение действий, которые утверждены как эффективные. Так успех многократно увеличивает своё вероятностное поле.
Тэ И прикинула, что для двух из трёх пунктов ей абсолютно необходимо одно —
и это отношения с Мартином Сью.
Несомненно особенные и приближающие к ресурсу его планов. Но как их вообще начать, при этом очевидно наращивая темп начатой тактики, она не понимала.
Возможно, нужно стать немного хитрее.
Глава 18. Игрок
Когда Тэ И вызвал к себе в кабинет Мудрец Наставник, она ничего не поняла. Повод, переданный заикающимся четверокурсником, звучал как «практика британского гостеприимства». Тэ И порой забывала, что была в статусе иностранной студентки.
А пока шла в обозначенное пространство, была вдвойне в замешательстве — что нужно от неё обычному учителю трансфигурации, да ещё и со стороны враждебного факультета: Мудрец-Наставник пока не был директором.
Любопытный факт — как только она вошла в кабинет, и ещё молодой и рыжий Мудрец-Наставник призвал «юную леди присесть рядом с ним», ей стало мерзко.
Нет, не то, что в этом было что-то проблемное, но в самом обозначении «юной леди» скрывалась непреодолимая стена ощущения её миром, сколь бы маскулинной и иной она не была.
Будто это было намеренное колкое напоминание о неизбежности её замкнутости самой в себе — о неизбежности того, кем она так невыгодно была.
Такое простое акцентирование на этом факте посредством обращения, удивительно легко обошло её защиты и ударило поддых. Она ощутила свою слабость. Если это было намерено — а зная Мудреца-Наставника, без остановки на восторженной перспективе проецирования Другом 1 на него отцовской фигуры, это было вполне вероятно, — то он был страшным человеком.
Наконец непривычно яркий Мудрец-Наставник заговорил, и его голос уже тогда источал доверительную вкрадчивость:
— Мисс Тэ И, мне прекрасно известно, в отличие от моих добросердечных коллег, что ваша история на момент появления в стенах Школы — красочная выдумка.
Он секунду следил за окаменевшим лицом Тэ И и спешно, будто вспомнив о чём-то, продолжил:
— Ах да: стоит вас заверить, что никто за пределами стен этого кабинета об этом не узнает и до сих пор не узнал.
Тэ И поймала себя на мысли, что искусность формулировок будущего директора поражала — выбранная пауза перед продолжением фразы для грамотного создания эффекта угрозы, однако в логике «развития ситуации», без личной причастности за счёт милосердного избрания себя на роль спасителя. Браво, браво…
— …профессор, могу ли я убедиться в ограниченности состава слушающих наш разговор?
А что — обтекаемые реплики Мудреца-Наставника могли скрывать в себе вселенные.
Мудрец-Наставник, явно удовлетворённый такой реакцией, улыбнулся:
— Конечно, Мисс Тэ И.
И взмахнул волшебной палочкой — магия детекции пронеслась по кабинету, вернувшись с нулевым найденным объёмом внешней информации, заключив между Тэ И и Мудрецом-Наставником пузырь неразличимости.
— …однако, Мисс, это будет при одном условии…
Боже, опять он за своё — это однозначное «Мисс» резало слух и мозг, который явно достигался голосом Мудреца-Наставника через уши. А эта его способность вкрадчиво растягивать обыкновенные фразы сродни искусству детских шуточек в духе «Ахуехал наш автобус» и вовсе бесила. Может, и ему условие поставить?
Но вместо этого Тэ И слишком натянуто улыбнулась, предложив Мудрецу-Наставнику озвучить его условия, заведомо зная, что именно он попросит.
— Расстегните блузку.
От неожиданности Тэ И опешила — а учитывая, что показывать было нечего, да и грудь она идейно и не только десексуализировала, она бодро потянулась к пуговицам: может, не самый плохой вариант, по крайней мере лучше, чем рассказать всё.
Не успела она начать, как её прервал смешанный со смехом вопль протеста Мудреца-Наставника:
— Вы что, я пошутил, дорогая! Подумал, будет смешно. Простите мою неряшливую натуру — не смог устоять от такого абсурда…
М-да, Тэ И не знала, чему была удивлена больше — такой беспардонности, тупости или солидарности с эпитетом «неряшливый» в рамках ситуации. Теперь сказочные
